Так, теперь лижем. Я сказал лижем, дергает он за провода, давайте… Так-то лучше. Намного лучше. Активнее. Хочу это слышать. Это музыка для папочки. Вот так. Хлюпайте, вонючие блядские шавки. Ахахаха. Вкусняшка. Хахахаха Вкусняшка. Прикольно. Разве нет, лизоблюды чертовы? Хахахахаха….
Ладно, давайте уже трахайтесь. Собаки тут же застыли с опущенными головами и высунутыми языками. Их глаза были выпучены, а слюна капала с языков. Он с улыбкой обозрел конуру, слушая их пыхтение. И что же не так? Что за дерьмовые выражения на ваших мордах? Хахахахаха… Пара сраных гончих. Хахахахаха…
Он вальяжно поднялся с корточек и взял в руки электрошокеры. Вот что я сделаю. Вы были хорошими псами. Я вами горжусь. Просто, чтобы вы знали, как я ценю хороших собак, я вам слегка подсоблю в этот раз. В конце концов, то, что правильно, то правильно, а что справедливо, то справедливо. А я человек справедливый. Я не считаю необходимым мучить своих собак, чтобы они чему-то научились. Вы же и сами видите это – по тому, каким образом я вас натаскиваю. Нет. Тупых животных мучить бессмысленно. Я считаю, что хорошо исполненные трюки заслуживают аплодисментов, – он хлопает в ладоши и свистит, – пока что вы отлично справлялись. До тех пор, пока мои собаки делают то, что я им говорю, я их поощряю. У меня нет собачьего лакомства, но имеется кое-что, что облегчит вам выполнение следующего трюка. Он макает конец электрошокера в ведро веретенного масла. Для тебя, дружок, я этой сучке жопу смажу. Он размазал смазку по заднице сучки и, засунув туда поглубже электрошокер, нажал на кнопку. Она взвизгнула и завыла, почти перекрыв успокаивающий треск электрошокера, но это не остановило его от выполнения обещания как следует смазать сучкину задницу. Он медленно, круговыми движениями, вращал стержень элетрошокера. Не понимаю, чего ты воешь. Я вас, сучек, вообще не понимаю. Одолжение им делаешь, а они жалуются. Хахахахаха. Хочу удостовериться, что у тебя там все готово для приема. Хахахахахаха.
Он выдернул шокер и отступил в сторону. Ладно, парень, давай, приступай. Кобель взгромоздился на сучку и после нескольких хрюкающих звуков, его член попал в ее задницу. Вот молодец. Так держать. Теперь чуть по-другому. А теперь вот так, и он направляет их с помощью проводов. Молодец. Давай, засаживай. Пихай. Она никуда не денется. У этой сучки яйца проводами стянуты. Хахахахахаха. Хорошая шутка, ага. Сучкины яйца. Давай, вдуй ей как следует. Черт подери, парень, это все, на что ты способен? Госссподи. Разве ты не знаешь, как трахать сучек? Схвати ее зубами за шею и все дела. Вот так. Как следует прикуси. Да, правильно. Просто держи ее. Никуда она не денется. Слушай эти прекрасные завывания. Будто сучка в течке. Хахахахаха. Да, дружок, она тебя любит. Слышишь, как радостно она скулит? Хахахахаха. Ты же понимаешь, что она пытается этим сказать? А? Понимаешь? Она говорит, я тебя люблю. Именно так, пацан, она тебе и говорит. Она хочет, чтобы ты вогнал свои зубы поглубже в ее шею. Вот так, давай, кусай. Как следует держи ее зубами, чтобы как следует объездить. Ты ее до усрачки заездишь. Хахахахахаха. Он поглубже загоняет дубинку электрошокера в его задницу и слушает шум проходящего через дубинку тока, а собаки скулят и воют от большой-пребольшой любви.
Он оставляет один из электрошокеров в заднице пса, а вторым гладит по члену сучки. Вот так вот – нельзя. Ты что, не знаешь, что у сучки не может быть стояка? Хахахахаха, он водит дубинкой электрошокера по члену и яйцам сучки, а потом всаживает разряд ей в пах.
Он посмеивался, глядя на отчаянные дерганые движения его призовых животных, и, когда страсти чуть поулеглись, он с помощью правильного натяжения проводов зафиксировал их в объятиях друг друга, а сам отправился на прогулку. Воздух был мягким и чистым.
Но у всего есть своя вонь. Будто ешь завтрак с ее запахом. Такой же запах, как у Мэри и других, но с легкими отличиями. Именно ее запах. Может, она его не чувствовала, не знаю. Свой запах ты не всегда обоняешь. То есть ты чувствуешь его, но не так, как чей-то еще. Не знаю. Наверное, только я чувствовал разницу. Может, она его вообще не чувствовала. Может, привыкла. Но она всегда знала, где я бывал, по запаху. Как только я заходил домой, она уже знала, что я был в бильярдной, или кафе, или где бы то ни было. Она меня вынюхивала как чертова псина. Как гончая или еще какая ищейка. Она смотрела на меня, подергивая носом, потом спрашивала, где я был, и тут же сама и отвечала. Ты был там-то и там-то. А нос ходуном ходит. Нюх-нюх-нюх. Как у чертовой шавки. Надо было рассказать ей, отчего мне так противно есть ее завтрак. Так же носом подергать и рассказать. Такая же вонь, как у всех. Все то же самое.