Его смех стих до низкого похохатывания. Псы тяжело дышали. Крыса сжалась в углу, уставившись на них и подергивая носом. Зрители безмолвно застыли. Тишина была гробовой. Окровавленные и покусанные собаки смотрели на крысу, чья жажда была частично утолена, с бешеной злостью. Их глаза горели болью и безумием, и они превратились в охотников, действующих на животных инстинктах. Теперь им не нужна была команда, чтобы атаковать. Их не нужно было тыкать носом в окровавленную крысу. Им было наплевать на защиту других. Теперь у них было все необходимое для уничтожения крысы. Им оставалось лишь вонзить зубы в ее гноящееся и больное тело. Необходимость в понукании и рывках проводов отпала. У них было все необходимое. У них было безумие боли.
Он все еще посмеивался. Он смотрел на окровавленную крысу, и на его лице играла мягкая улыбка. Он скорее ощущал, чем знал, что крыса оставалась невредимой, а ее безумные голод и жажда были отчасти утолены кровью и плотью его собак, и теперь это была просто загнанная крыса. Ни больше, ни меньше. Просто крыса в ловушке.
Посмотрев на окровавленных псов, он поиграл с проводами без всякой причины. Просто потому, что ему так захотелось. Псы проигнорировали легкое натяжение проводов, продолжая очень, очень медленно подползать к загнанной в угол крысе. Он наблюдал за ними, и его глаза наполнялись гордостью наставника. Он видел разорванный живот собаки. Рваные кусочки кожи висели вокруг глубокой раны. Кровь стекала с них, капая ритмично, в гармонии с движениями, дыханием и сердцебиением, на пол сарая. Он посмотрел на другое животное. От носа этой собаки почти ничего не осталось. Нос был изжеван, изорван и изуродован, как и все его лицо. Лицо состояло из различных оттенков красного с порезами, царапинами, выеденными дырами, пузырившимися кровью. Он смотрел, как псы подбираются все ближе и ближе к крысе, полируя пол сарая животом и грудью. Они продвигались вперед, образовав своими телами букву V, загоняя крысу все дальше в угол. И псы, и крыса скалили зубы. Тела уже готовы к прыжку. Наградой была чья-то жизнь.
Внезапно псы рванули вперед, и на секунду показалось, что крысу зажало между их большими головами и крыса впилась зубами в щеку одного из них, а второй пес хватанул ее зубами в попытке выпотрошить, но его зубы лишь скользнули по лоснящейся шкуре, и, пока животные дергались, крутились и толкались, крыса вгрызалась и рвала плоть зубами и когтями, но собаки не уступали, продолжая хватать зубами и топтать лапами крысу, и, пока та висела на одном из них, второй вцепился в нее тупыми зубами и рвал, пока, наконец, у каждого из них во рту не оказалось по части крысы, и они дергали ее зубами, прижав к полу, и вгрызались и вгрызались в нее, и кровь брызгала им на морды, и они чувствовали, как крысиные кости хрустят у них на зубах, продолжая вгрызаться в нее, пока не перемололи все ее кости в кашу, а кишки не были вырваны из ее тела и размазаны по их мордам.