Верил ли сам хозяин в то, что говорил? Или он считал меня настолько наивной, способной поверить в этот бред? Как бы то ни было, отвратительная комедия окончательно вывела меня из себя.
— А вы когда-нибудь вообще видели раньше, чтобы кошка заходила в дом? — спросила я.
— До сих пор, действительно, нет. Но это еще ничего не значит. Можете быть уверены, она не раз залезала в кухню и подбирала там объедки.
— Но задняя дверь закрыта! — мне пришлось сбегать в кухню, чтобы в этом убедиться. Веннер вышел вслед за мной на лестницу.
— Ну и что? Кто вам сказал, что она не была открыта полчаса назад? Кошка могла проникнуть в дом гораздо раньше и затаиться.
Он разговаривал со мной, как со слабоумным ребенком, действующим ему на нервы: страдальчески морщась и ни на минуту не сбиваясь с покровительственного тона.
Внезапно мимо нас проскользнула в сторону кухни черная тень.
— Вот! Убедитесь! — торжествующе воскликнул Веннер.
Мы опять вошли в кухню. Кошка скребла когтями запертую дверь и жалобно мяукала. Рвалась к своим детенышам.
Веннер приоткрыл входную дверь, кошка выскользнула, и мне показалось, что он вытер пот со лба с нескрываемым облегчением.
— Вы своими глазами видели, что она может залезть в дом.
Я сжала зубы. Доказательств у меня опять не было. Хотя котенка, вне всякого сомнения, подбросили, тупую убежденность Веннера мне не прошибить никогда и ничем. Что бы я ни говорила, он будет смотреть на меня свысока, со снисходительной ухмылкой.
— Я принесла вам чистое постельное белье, — вынырнула из-за моей спины миссис Веннер.
Это было очень кстати. Я поблагодарила ее, поднялась наверх и застелила постель, не переставая при этом ломать голову над новыми страшными загадками.
Хозяева заглянули еще раз минут через десять и удалились, пожелав спокойной ночи. Во взгляде миссис Веннер я прочла совершенно искренние сочувствие и жалость: она, видимо, тоже считала меня слегка ненормальной.
Я легла, раскрыла книгу, но строчки разбегались перед глазами. Из головы не выходила отчаянно скребущаяся кошка. Раньше она наверняка не оставляла своих малышей надолго. Значит, и в дом она попала отнюдь не по своей воле. Кто-то намеренно принес ее в кухню, чтобы замести следы своего отвратительного поступка. И можно ли поручиться, что не этот самый «кто-то» прошлой ночью проник в мою комнату? Это чудовище было способно размозжить головку крохотному беспомощному зверьку, не испытывая при этом никаких угрызений совести, — одно только злорадство.
Пожалуй, одним телефонным разговором с Памелой здесь не обойтись. Пребывание в этой семье, лишь внешне кажущейся столь благонамеренной, дольше терпеть нельзя. Проклятые болота! Может быть, и вправду их тлетворное дыхание сводит людей с ума?
Жаль было только, что придется бросить на полпути успешные занятия с Тарквином. Талант мальчика пропадет в этой глуши без постоянного присмотра хорошего педагога. Может быть, предложить ему приехать ко мне в Лондон? Но это невозможно, родители ни за что не отпустят его.
Музыка — вот, пожалуй, то единственное, ради чего я готова вытерпеть что угодно… Стараясь вспомнить какую-нибудь успокаивающую, плавную мелодию, я погасила ночник, откинулась на подушки и незаметно задремала.
Пробуждение, как и в прошлую ночь, было неожиданным. Я мгновенно стряхнула с себя сон, ощущая каким-то внутренним чутьем появление тех страшных голосов. И они не заставили себя долго ждать.
На этот раз они звучали искаженно, как из каменного подземелья, слова странно растягивались.
— Ты бредишь… Твой мозг неизлечимо болен… Сумасшедшая… Сумасшедшая…
Волна ужаса сдавила мне горло. Ночные демоны возвращались! Кто не боялся в детстве темноты, не прятался с замиранием сердца под одеяло при малейшем шорохе? Но, взрослея, почти все освобождаются от этих страхов.
Таинственными ночными пришельцами издавна пугали детей: «Не озорничай, а то они придут и заберут тебя!» Но я в конце концов взрослая и не верю в сказки. Бесплотный призрак не мог убить котенка.
Глаза привыкли к темноте, Дыхание стало ровнее. Немного успокоившись, я услышала шепот совсем близко:
— Покончишь с собой… Как твой отец…
Господи, как же я сразу не догадалась! Ну конечно, обычный человеческий голос, до неузнаваемости искаженный каким-то устройством, может быть, микрофоном…