— Я не могу… — прошептал он, но уже шёл к столу.
Граната лежала там, как живое существо, готовое взорваться. Он протянул руку, но она дрожала так сильно, что он не мог дотронуться до неё.
— Я не смог тогда… — прошептал он. — Я не смог…
"Теперь сможешь" — сказал друг. Его голос был мягким, почти успокаивающим.
И тут произошёл взрыв.
Он очнулся на кровати. Потолок. Белые стены. Тиканье часов. Всё началось снова.
Он сел, обхватив голову руками. Его тело дрожало, а в ушах всё ещё звенело. Он знал, что это случится снова. И снова. И снова.
На столе ничего не было. Ни гранаты, ни призраков. Только белые стены и тишина.
Но он знал: они вернутся.
Они всегда возвращались.
Глава 3. Комната №7
Комната была настоящим храмом музыки. Полки ломились от книг о гармонии, контрапункте и теории звука. Пластинки аккуратно выстроились в ряд, каждая с тщательно подписанным корешком. На стенах висели партитуры великих композиторов: Бах, Моцарт, Шопен, Стравинский. Ноты в красивых рамках создавали странную оптическую иллюзию: если долго смотреть на них, казалось, что они движутся, как река, уносящая его прочь.
В центре комнаты стоял его синтезатор — огромный, массивный инструмент с бесконечной библиотекой звуков, которую он собирал годами. Это был не просто инструмент, а его спасение и проклятие. Он мог играть на всём: от скрипки до органа, от фортепиано до экзотических этнических инструментов. Но ни один из этих звуков не казался ему достаточно идеальным.
Он сидел за синтезатором, надев наушники. Руки замерли над клавишами. В голове уже звучала мелодия — та самая, которую он слышал снова и снова. Она была совершенной. Нежной, но мощной. Простой, но невероятно глубокой. Он пытался поймать её, записать, воспроизвести, но каждый раз что-то шло не так. Звуки, которые он создавал, были лишь бледной тенью того, что звучало у него в голове.
— Почему я не могу? — прошептал он, сжимая кулаки. — Почему?
Его мать часто говорила ему: "Только ты можешь создать шедевр всех времён" Её голос всё ещё звенел в его ушах, даже спустя годы. Она не хвалила его. Никогда. Только требовала больше, лучше, точнее. А теперь её слова стали его внутренним голосом, который не давал ему покоя.
Он снова начал играть. Пальцы летали по клавишам, но чем ближе он подходил к той идеальной мелодии, тем сильнее она ускользала. Иногда ему казалось, что он почти добрался до неё, но в последний момент что-то ломалось: неправильная нота, слишком резкий переход, недостаточно эмоциональное исполнение.
— Что-то не хватает… — пробормотал он, срывая наушники.
Голова болела. Глаза горели. Он смотрел на партитуры на стенах, и они словно насмехались над ним. "Ты никогда не станешь одним из нас" — казалось, шептали они.
И тут он услышал её снова. Мелодию. Она была настолько ясной, настолько реальной, что он почти мог её потрогать. Она звучала где-то внутри него, за гранью его понимания. Он снова надел наушники и начал играть, пытаясь повторить то, что слышал. Но чем больше он старался, тем дальше она ускользала.
— Почему?! — закричал он, ударив по клавишам.
Синтезатор издал резкий, писклявый звук. Этот звук был таким чуждым, таким мерзким, что он вздрогнул. Он никогда не слышал ничего подобного. Звук проникал в его голову, как игла, разрывая ткань его сознания.
— Нет… — прошептал он, схватившись за голову.
Мир вокруг начал растворяться. Стены, партитуры, синтезатор — всё исчезало. Последнее, что он услышал, был тот самый идеальный мотив, который он так долго пытался поймать.
Он очнулся на кровати. Партитуры на стенах снова двигались, как река. В ушах всё ещё звенел писклявый звук. Он сел, чувствуя, как сердце колотится в груди.
— Опять… — прошептал он.
На столе лежал чистый лист бумаги. Он взял его и посмотрел на синтезатор. Сегодня он попробует снова. Может быть, сегодня он наконец найдёт то, чего не хватает.
Но он знал: это никогда не закончится.
Глава 4. Комната №0
"Ты и так знаешь, чья тут должна быть комната"
Комната пуста. Почти пуста. На первый взгляд, здесь нет ничего особенного: голые стены, старый деревянный пол, окно с треснувшим стеклом. Но чем дольше ты смотришь, тем больше замечаешь деталей, которые кажутся знакомыми. Старый плед на кровати — тот самый, который был у тебя в детстве. На полу — книга, которую ты давно забросил читать. На стене карандашные пометки роста, сделанные рукой, которая уже не твоя.
Ты не помнишь, как оказался здесь. Или, может быть, не хочешь помнить.
"Почему ты не вышел?" — шепчет голос. Твой собственный голос? Ты не уверен.