Стюардесса принесла еду в пластиковом контейнере. Я попросил пива, но она ответила, что пива у них нет, только соки, вода в бутылках, чай и кофе. Я ей сказал, что мне очень хочется пива, что я готов за него заплатить. Мне правда очень хотелось пива, у меня было дикое похмелье, и пиво бы хорошо пошло. Мы говорили с ней по-английски. Она повторила, что пива у них нет. И добавила, что у них есть какие-то таблетки, если я боюсь летать. С похмелья я боялся вообще всего, и мне просто нужно было пиво, я ей так и сказал: мне не нужны никакие таблетки, поможет мне только пиво – но она только удивленно смотрела на меня. Сказала что-то на немецком, ушла и вернулась с коллегой, высоким усатым мужчиной, который, улыбаясь, вежливо спросил у меня по-английски, в чем проблема.
– Да нет, нет никаких проблем, просто я бы хотел выпить пива, – объяснил я.
– У нас есть белое вино, виски и водка в бутылочках, если нужно что-то алкогольное, но за это нужно заплатить, – сообщил он.
– Да я заплачу, и мне не нужен алкоголь, просто у меня сильное похмелье, я сейчас только пива и могу выпить, собственно, вот и всё, – честно сказал я ему.
Он засмеялся. Объяснил что-то на немецком стоящей рядом стюардессе, тогда и она засмеялась.
– Похмелье, значит. И мне пиво с похмелья хорошо идет. Могу вам организовать пару бутылок «Хайнекена», – сказал он.
– Если бы можно было три бутылки, было бы вообще отлично.
– Больше не надо? – спросил он меня тихо.
– Нет, точно, три бутылки будет достаточно, – заверил я.
– Всё будет в порядке, организуем… Хорошего вам полета, – сказал он и усмехнулся.
– Да, конечно, спасибо вам, – поблагодарил я.
Я получил три бутылки пива, заплатил за них, и вот тогда всё точно стало в порядке, тогда и стюардесса начала мне улыбаться. Одну бутылку я выпил сразу, потом поел еды из пластикового контейнера и начал потягивать пиво из второй. Меня отпустило. Самолет летел. Я смотрел на облака, погода была ясная. Спокойный был полет. Я выпил третью бутылку. И мы приземлились.
Пересадка в аэропорту Цюриха была недолгой. Я провел в зале ожидания минут двадцать, и думаю, что я единственный был там без мобильного телефона. Все были бизнесменами, ну или так выглядели, или просто решили убить время за телефонными звонками, я не знаю. Мне было скучно, поэтому я три раза ходил в уборную: первый раз справил нужду и еще два раза заходил умыться и выпить воды. Когда я в последний раз выходил из уборной, некоторые из этих деловых пассажиров посмотрели на меня. Никто не любит, когда кто-то ведет себя не как все, тем более в аэропорту. Наверное, не без причины: на ум сразу приходят террористы и бомбы, ну и еще люди, которые просто боятся летать. А я ведь со скуки ходил в туалет, всего три раза, это ведь не много. Вскоре я зашел в самолет, самолет взлетел, я выпил бутылку минеральной воды – и мы сели в аэропорту Мальпенса, рядом с Миланом. Это был очень короткий полет. Я получил багаж, без проблем прошел паспортный контроль и таможню, достаточно было показать приглашение от фонда, и никаких вопросов не оставалось. Это же фонд Рокфеллера – конечно я спокойно прошел. Потом я увидел человека, держащего табличку с надписью «Центр Белладжо». И ниже крупными буквами мои имя и фамилия. Я махнул ему, он подошел и наклонился, чтобы взять мою сумку.
– Всё в порядке, я могу сам, – сказал я ему.
– Нет-нет, это моя работа! – воскликнул он.
– Да правда, сумка не тяжелая, это не проблема.
– Нет, извините, это моя работа.
Я сдался. Он подхватил мою сумку и перекинул через плечо. Показал мне, куда идти. Первый раз в жизни я шел за человеком, который нес мои вещи, и ощущал себя, с одной стороны, глупо, а с другой – каким-то важным господином. То есть прямо очень-очень глупо. Но всё-таки идти за ним было не так ужасно, как когда мы вдвоем как будто играли в какую-то игру, вырывая друг у друга сумку. Поэтому ладно уж. Дошли с ним до микроавтобуса, передо мной открыли дверь, и я устроился внутри. Сиденье было как в самолете. Удобно. Мы ехали около полутора часов, уже стемнело, был очень густой туман, накрапывал дождь, и ничего не было видно, кроме других автомобилей и огней фар. Несколько раз я чуть не уснул и уже на пороге сна ловил на себе взгляд водителя в зеркало заднего вида. Думаю, ему казалось странным то, как я себя вел, ну или просто так выглядело, потому что я начинал клевать носом, когда засыпал. Может, он ожидал увидеть в аэропорту кого-то другого, кто выглядел бы по-другому, кого-то постарше. В дороге мы с ним не разговаривали, и, только когда доехали, он сказал: