— Мне нравится этот молодой человек, — сказал Эллершо. — Очень нравится. Думаю, он далеко пойдет с моей помощью.
Я был безмерно удивлен этим признанием. Выражение лица Форестера, которое с большой натяжкой можно было назвать безразличным, говорило само за себя. Неужели Эллершо не видел, что приятный молодой человек относился к нему с презрением?
Не зная, что сказать, я заметил, что ему лучше знать характеры людей, с которыми он работает.
— Что правда, то правда. Люблю проводить время с коллегами и в Крейвен-Хаусе, и вне его. Кстати, у меня дома через четыре дня собираются гости. Не желаете присоединиться к нам?
Приглашение меня изумило. Я был мелкой сошкой, можно сказать, забавой, не более чем игрушкой для Эллершо. Огромная разница между нами делала его приглашение странным и неожиданным. Я мог лишь заключить, что приглашен в качестве диковинки, дабы развлечь гостей. Тем не менее в свете инструкций мистера Кобба я не мог себе позволить отказаться. Было и еще одно соображение. Я находил Эллершо не просто интересным образчиком неприятного типа. Меня восхищала его рассеянность, и поскольку он явно замыслил выставить меня на обозрение, я планировал со всей тщательностью обозреть и его самого.
— Это слишком большая честь для меня, — сказал я.
— Чепуха. Приходите.
Я отвесил поклон и сказал, что сделаю это с удовольствием. Так я привел в движение один из самых важных этапов этой истории.
Затем Эллершо провел меня вниз по лестнице к задней двери, через которую я когда-то впервые тайно проник в Крейвен-Хаус. При свете дня территория скорее напоминала небольшой город или факторию в Ост-Индии. Здесь возвышалось три или четыре больших дома, которые прежде, как я понял, были жилыми. Их внешний вид не изменился с тех пор, как компания их приобрела, но внутри не осталось и следа от домашней жизни. Все окна на первых этажах были заложены для экономии на оконном налоге, а также из соображений безопасности. Кирпич покрылся серым налетом.
Однако на складах бурлила жизнь. Десятки людей с тележками, похожие на гигантских насекомых, сновали по территории, доставляя товары из доков и в доки Ост-Индской компании, расположенные на реке. Воздух был наполнен ворчанием, криками, отдаваемыми приказами, повизгиванием колес и скрипом деревянных повозок. Складские трубы исторгали дым, и где-то вдалеке бил молотом кузнец — видимо, чинил сломавшуюся повозку.
И разумеется, здесь были охранники. Я отличил их от рабочих, поскольку они ничего не несли и никуда не спешили — просто расхаживали по территории с подозрительностью и скукой на лицах. Время от времени какой-нибудь охранник останавливал тележку и осматривал содержимое. Я заметил, что один охранник потребовал показать ему декларацию груза, но по тому, как он держал документ, я сразу понял, что он не умеет читать.
Эллершо повел меня к самому большому зданию, расположенному посередине двора напротив открытых ворот. Тележки с грузами подвозили к задней части дома, где, как я думал, находился сухой док для погрузки и разгрузки грузов. Передняя же часть по-прежнему выглядела как жилой дом. Однако, войдя внутрь, я увидел, что от прежнего жилья остались лишь перегородки, подпирающие верхний этаж. Как и на складе моего дяди, здесь находилось бесчисленное множество ящиков, бочек и коробок. И здесь кипела такая же бурная деятельность, как на дядином складе в прежние времена, до вмешательства мистера Кобба.
— С дороги! — крикнул грузчик позади нас и прошел между мистером Эллершо и мной с ворохом коробок, выше его макушки на три или четыре головы. Если он и сообразил, к кому обратился, то и бровью не повел.
— Эй, ты! — крикнул Эллершо тучному мужчине с набухшими веками, который стоял, прислонившись к стене, и лениво наблюдал за происходящим. — Как тебя зовут, ленивый бездельник?
Тот поднял глаза с таким трудом, будто это доставляло ему боль. Он был еще не старым, но пожилым. И, судя по его виду, всю жизнь занимался тем, что его вовсе не интересовало.
— Кармайкл, сэр.
— Очень хорошо, Кармайкл. Ты на посту?
— Да, сэр, и в вашем распоряжении. — Он неуверенно поклонился, явно догадываясь, что говорит с важной персоной. — Я в вашем распоряжении, сэр, и один из охранников тоже, как заметила ваша честь.
— Да, да. Отлично. Собери-ка своих собратьев, я хочу поговорить с ними.
— Моих людей? — спросил он. — Прошу прощения, ваша честь, но я не пойму, ваша честь, что вы хотите сказать.
— Я хочу сказать, — пояснил Эллершо, — чтобы ты собрал здесь своих парней, других охранников. Пойди и собери их. Я хочу, чтобы они собрались вместе.
— То, что вы хотели сказать, ваша честь, — ответил охранник, — я понял. Но я не совсем понял как. Как именно я должен собрать своих парней?
— Я-то, черт возьми, откуда это знаю? Как обычно это делается?
— Прошу прощения, ваша честь, я не знаю, да и никто не знает. Я не знаю способа это сделать.
— Мистер Кармайкл, вы хотите сказать, — спросил его я, — что не знаете способа собрать вместе охранников, работающих на территории?
— Именно так, ваша честь, — ответил он мне.
— Как отдаются приказы или передаются новые сведения? — спросил я.
— Один говорит другому, вот как это делается.
— Все это очень плохо, — сказал я мистеру Эллершо с важным видом, играя свою роль, как того требовал Кобб. — Подобное отсутствие организации чревато самыми пагубными последствиями. — И повернулся к Кармайклу. — Вы должны обойти территорию и велеть всем охранникам, которых найдете, собраться здесь. Если будут спрашивать, скажите, что это требование мистера Эллершо из совета директоров.
Кармайкл отвесил неуклюжий поклон чуть не до земли и поспешил прочь со склада. Пока мы ждали, мистер Эллершо похвалил меня за то, как мастерски я повел себя с человеком низкого сословия, а потом попросил меня развлечь его историями из того времени, когда я выступал на ринге. Я исполнил его просьбу, а приблизительно через четверть часа вокруг нас собралось достаточно охранников, чтобы мистер Эллершо мог перед ними выступить.
Я насчитал около двух десятков охранников.
— Сколько охранников числится в списке и сколько из них отсутствует? — спросил я его.
— Понятия не имею.
Тогда я задал этот вопрос собравшимся, но они не знали ответа, равно как и мистер Эллершо.
Эллершо обратился к собравшимся.
— Парни! — прокричал он. — Вы выполняете свои обязанности плохо. Пропало кое-что из принадлежащего мне, и я этого не потерплю. Поэтому я решил назначить над вами одного человека, который организует вашу службу и выполнение обязанностей. Обещаю, теперь вы не будете бить баклуши за счет компании, ибо я нанял известного борца Бенджамина Уивера, чтобы надзирать за вами. Он не даст вам жульничать. Передаю ему слово.
Собравшиеся зашушукались. Я заметил, что они растеряны. Мне показалось, они не понимают, что значит «надзирать». Однако вскоре я уяснил, что ошибался.
— Просим прощения, ваша честь, — неуверенно начал Кармайкл, — но, может, вы не знаете, что у нас уже есть надзиратель.
Эллершо с недоумением уставился на охранников, и, словно в ответ на незаданный вопрос, вперед вышел мужчина. И самого примечательного вида. Ростом он был не менее шести футов, и комплекции внушительной. Вид у него был начальственный. Кожа — смуглая, почти черная, как у африканца, но одет он был, как одевается в такую погоду рабочий люд из англичан — костюм из грубой шерсти, толстый камзол и галстук на шее. Черты лица были грубые — широкий нос, маленькие глаза и узкий насмешливый рот. Все лицо было в шрамах, словно его хлестали по лицу плеткой. Щеки до самых глаз и даже верхняя губа были покрыты ямками и рытвинами неизвестной природы. Встретив его на улице, я, может, и стал бы гадать, откуда он родом, но здесь не было сомнения, что он выходец из Ост-Индии.
— В чем дело? — резко спросил он, проталкиваясь вперед. — Какой надзиратель за складом? Я надзиратель склада.
— Кто ты, черт подери? — спросил Эллершо. — И выглядишь как сам дьявол.