Миссис Эллершо была уверена, что ее муж хочет узнать местонахождение девушки, а он сам настаивает на обратном. Мне представлялось более вероятным, что мистер Эллершо питал к девушке не совсем отцовские чувства и ее замужество было скорее бегством, чем велением сердца. Если это так, вполне естественно, что мать скрывает ее местонахождение.
Тем не менее миссис Эллершо боялась того, что ее муж узнал правду. Не того, что он узнал адрес дочери или хотел его узнать. Нет, она полагала, что существует какая-то скрытая правда, неведомая Эллершо, а значит, сведения, которыми он в данное время обладает, неверны или неполны.
Что касается Форестера, он не только ненавидел Эллершо, но имел к тому серьезные основания, главным образом из-за его связи с миссис Эллершо. Мог ли он ненавидеть мужа своей любовницы до такой степени, чтобы сговориться против него с Турмондом, просто из мести? Я в этом сомневался. Скорее, как мне виделось, Форестер затеял некое дело, успех которого зависел от краха Эллершо, а то и всей компании, хотя я понятия не имел, что это могло быть за дело. Однако я подозревал, что оно каким-то образом связано с потайным складом, о котором говорил Кармайкл, и мне просто необходимо узнать, что же там хранится.
Как обычно, Аадил не спускал с меня глаз в течение всего дня, следя за каждым моим движением с восточной непоколебимостью. Но под вечер мне все же удалось затащить Кармайкла в укромный уголок, якобы с намерением задать ему взбучку за какой-то промах.
Он был честным малым и, придя по моему вызову в заднюю часть склада, выглядел расстроенным и виноватым еще до того, как я успел сказать хоть слово.
— Выше нос, — сказал я. — Вы ни в чем не виноваты. Мне пришлось распустить этот слух, чтобы мы могли спокойно поговорить.
— Слава богу, мистер Уивер. Я о вас хорошего мнения и хочу, чтобы вы тоже были хорошего мнения обо мне.
— Так оно и есть. Вы показали себя усердным работником и хорошим проводником по складам.
— Надеюсь, таким и останусь, — сказал он.
— Я тоже, — сказал я, — ибо то, о чем я вас попрошу, не входит в ваши прямые обязанности. Я хочу, чтобы вы показали, где мистер Форестер хранит свой тайный товар, и помогли мне туда попасть.
Он отрыл рот, но ничего не сказал. Потом покачал головой:
— То, о чем вы просите, очень опасно. Я не только могу потерять место, но и нажить врага в лице этого зверя Аадила. Мне это ни к чему, да и вам тоже.
— Я понимаю, что это рискованно, но мне очень нужно знать, что хранится в том помещении, а без вашей помощи мне не справиться. Ваши труды будут вознаграждены.
— Дело не в вознаграждении. Я боюсь потерять место. Хоть вы и надзиратель над охранниками, но если Аадил или мистер Форестер захотят выбросить меня вон, без всякой платы, их ничто не остановит.
— Этого не случится, я позабочусь, — сказал я, не представляя, как именно смогу это сделать.
Я подумал, что, если Кармайкл лишится места из-за меня, я о нем позабочусь. У меня было достаточно друзей и связей, чтобы найти ему другое место, равное по статусу и доходу.
Он внимательно посмотрел на меня, вероятно оценивая, насколько мне можно верить.
— Скажу честно, мистер Уивер, я боюсь идти против них.
— Мне надо знать, что там. Если вы мне не поможете, я найду кого-нибудь другого. Но хотелось бы, чтобы это были вы, так как, мне кажется, вам можно доверять.
Он тяжело вздохнул:
— Вы можете мне доверять. Можете. Когда пойдем?
На этот вечер у меня было назначено свидание, которое я никоим образом не хотел пропустить. Поэтому мы договорились встретиться за главным складом ровно в одиннадцать следующим вечером. Несмотря на его протест, я сунул ему в руку монету, но мне показалось, что это только ослабило его решимость. Я понял, что Кармайкл хотел мне помочь, потому что я ему нравился. Если бы я стал для него просто еще одним работодателем, его доверие ко мне уменьшилось бы, а мне так необходимо было доверие, причем не только его.
Глава четырнадцатая
В тот вечер я ушел из Крейвен-Хауса на несколько часов раньше, надеясь, что моего отсутствия никто не заметит. Я был почти уверен, что, если мистер Эллершо не вызовет меня к себе, все пройдет благополучно. Что же касается моих свиданий, то я встретился с Элиасом в таверне «Две шхуны» на Чипсайде, где он заказал пива и обед, за которые, по всей видимости, предстояло заплатить мне. Когда я сел за стол, он подбирал остатки жира в тарелке последним оставшимся ломтем хлеба.
— Ты уверен, что дело не окажется для меня слишком трудным? — спросил он.
— Вполне уверен, — уверил его я.
Затем я еще раз пересмотрел план, который казался мне довольно простым и легко выполнимым, по крайней мере его часть плана. Элиас отер лицо и отправился в недолгий путь до Трогмортон-стрит, где располагалась контора «Сихок». Я заказал себе пива, пил его в течение трети часа, а затем заплатил по счету и направился туда же.
Войдя в здание, я оказался в большом зале с массивными письменными столами, за которыми трудились клерки. Слева я заметил дверь, которая, очевидно, вела в кабинет мистера Ингрэма. Я написал ему до этого записку, представившись Элиасом Гордоном, и попросил о встрече. В это время Элиас должен был находиться внутри, пытаясь приобрести страховые полисы на нескольких пожилых морских капитанов. А мистер Ингрэм должен был изо всех сил препятствовать Элиасу в их приобретении. Все это давало мне необходимое время для осуществления моего плана.
Я подошел к ближайшему клерку, сутулому пожилому джентльмену в массивных очках. Он аккуратным почерком строчил в учетной книге с таким увлечением, что не заметил, как я подошел.
— Ингрэм, — сказал я.
Он по-прежнему не поднимал на меня глаз.
— Мистер Ингрэм сейчас занят. Если желаете, можете подождать или оставить свою карточку, сэр.
— Не желаю, — сказал я тихо.
Вероятно, слишком тихо, так как он по-прежнему не обращал на меня внимания. Я же, в свою очередь, решил показать свое неудовольствие, хлопнув ладонью по его столу.
— Ингрэм, — повторил я.
На этот раз он отложил перо и почесал нос испачканным чернилами пальцем, сплющенным от многих лет сжимания пера.
— Мистер Ингрэм беседует в данную минуту с одним джентльменом, — сказал он с беспокойством в голосе.
Очевидно, его сослуживцы тоже услышали это беспокойство, ибо все перестали работать и смотрели на меня.
— Вы должны его вызвать, — сказал я.
— Мы придерживаемся здесь другого стиля работы, — ответил он.
— Измените свой стиль, раз я пришел.
— А кто вы?
— Мистер Уивер, если мне не изменяет память.
Я узнал человека, спускавшегося по лестнице. Это был не кто иной, как мистер Бернис, маленький важный джентльмен, который приходил ко мне в таверну, дабы сообщить, что моя жизнь полностью застрахована. Он поспешил мне навстречу и пожал руку. Именно он пожал мне руку, а не мы обменялись рукопожатиями — я практически не участвовал в этом процессе.
— Рад снова вас видеть, сэр. Чем мы можем вам помочь?
— Я требую, чтобы вы назвали мне имена людей, которые застраховали мою жизнь.
— Как я вам уже объяснил, мы не можем раскрывать такую информацию. Присутствует некий элемент конфиденциальности, который…
— К черту конфиденциальность! — ответил я довольно грубо; клерк даже попятился под напором моей горячности. — Вы мне их назовете.
— Сэр… — начал он.
Не могу не отдать должное бедному мистеру Бернису. Он не был крупным мужчиной, расположенным к боевым искусствам, но, несмотря на это, защищая компанию, вышел вперед и положил мне руку на плечо.
Я, в свою очередь, поднял беднягу и швырнул на стол клерка в очках. Оба упали, замельтешил водоворот рук, ног, бумаг и пролитых чернил. Я всем сердцем уповал на то, что не нанес вреда человеку, который лишь выполнял свою работу, и поклялся, что пошлю ему подарок в качестве компенсации, но сейчас у меня были более неотложные дела, чем беспокоиться о его самочувствии.