— Элиас, я, конечно, понимаю, что значат для тебя твои утехи, но пойми: сейчас их необходимо отложить. Сегодня мы должны действовать. Завтра Кобб предъявит мне новые требования, можешь не сомневаться, а я и так рассказал ему больше, чем хотелось бы. Мы должны побольше узнать об Абсаломе Пеппере и его связи с этим Тизером…
— Тише! — резко сказал он. — Не надо говорить здесь об этом. Мне известны все эти имена. Ладно, Уивер, если уж у тебя такая спешка, подожди меня в «Ржавой цепи», это за углом. Я буду там через полчаса.
Я снова фыркнул. Полчаса Элиаса могли растянуться на два часа или больше, когда речь шла о делах амурных. Конечно, он не был безответственным, просто забывчивым.
Мы с Элиасом были давними друзьями, и я хорошо его знал. Он бы не привел к себе шлюху, боясь оскорбить чувства миссис Генри (которая со временем стала привыкать к беспутному поведению Элиаса), но и женщину с положением он тоже вряд ли привел бы — она могла бы счесть его комнаты недостаточно приятными, а открытость их любовной связи компрометирующей. Значит, у него в постели наверняка была какая-нибудь актриса, или подавальщица из таверны, или дочка торговца, то есть женщина достаточно приличная, чтобы Элиас мог пройтись с ней по улице и его не освистали, но недостаточно порядочная, чтобы отказаться идти с ним куда-либо вообще. Учитывая все это, я предпринял смелый, а то и неслыханный шаг. Я налег на дверь и оттолкнул Элиаса. Не очень сильно, только лишь чтобы сломить его сопротивление.
К моему удивлению, Элиас был полностью одет, он не снял даже камзола. Должно быть, я толкнул его сильнее, чем рассчитывал, так как он попятился и упал на пятую точку.
— Ты что, из ума выжил? — завопил он. — Уходи сейчас же!
— Прости, что не рассчитал силу, — сказал я, не в силах скрыть улыбку.
Было ясно: обычной кружкой пива и отбивной не обойтись, чтобы загладить вину. Я смело повернулся в сторону спальни, но делать это не было необходимости. Дама находилась не там. Она уютно устроилась в кресле. Ее тонкие пальцы обвились вокруг ножки бокала.
Пальцы слегка дрожали, как и ее губы. Даже в тусклом свете было видно, как она пыталась напустить равнодушный вид, но ей это не вполне удавалось — на ее лице читался не то стыд, не то страх, не то гнев.
— Я бы предложила вам сесть, — промолвила она, — но я не у себя дома, чтобы играть роль хозяйки.
Я не мог вымолвить ни слова и стоял с открытым ртом как идиот, ибо в кресле сидела Селия Глейд.
Глава двадцать пятая
Я стоял как вкопанный.
Селия Глейд подняла на меня свои прекрасные глаза и улыбнулась так печально, что мое сердце учащенно забилось.
— Вы застигли меня врасплох, мистер Уивер, — сказала она.
Я резко повернулся и опрометью бросился к двери. Элиасу, который только-только успел подняться с пола, я лишь сказал, что буду ждать его внизу.
Все это обернулось так плачевно для столь многих, что у меня не было сочувствия к тем, кто испытал лишь легкое неудобство. Но, сидя в гостиной и сжимая бокал вина с такой силой, что тот запросто мог треснуть, я не мог себе простить, что грубо обошелся с миссис Генри, которая не оставляла робких попыток завести со мной беседу.
Я не видел, как Селия выходила из дома — полагаю, Элиас вывел ее через черный ход, — но через четверть часа после нашей встречи он спустился и сообщил, что готов к выходу. Мы пошли в «Ржавую цепь» и заказали пива. После этого какое-то время сидели молча.
— Прости, пожалуйста, Уивер, — начал он, — но ты никогда не показывал, что предпочитаешь…
Я стукнул кулаком по столу с такой силой, что все повернули головы в нашу сторону. Мне было все равно, лишь бы Элиас прекратил свою болтовню, пока я еще в силах сдерживаться, чтобы не ударить его.
— Ты прекрасно знал о моих чувствах, — сказал я. — Это возмутительно.
— Это еще почему? — поинтересовался он. — Если бы ты захотел, она была бы твоей. Ты сам отказался.
— Черт возьми, Элиас, я и представить не мог, что ты поведешь себя настолько глупо. Неужели ты действительно думаешь, что ее не оставили равнодушной твои чары?
— Знаешь, оскорблять меня вовсе не обязательно.
— Ты прав. — Как бы я ни был на него зол, разрушать нашу дружбу из-за этого не следовало. — Несмотря на все твои чары, знай: ей было нужно выведать, что тебе известно, и только.
— Разумеется. А мне было нужно то, что у нее есть. Думаю, это своего рода состязание, кто уступит товар, а кто останется при своем. В нашем случае она ничего у меня не выведала, а я ничего от нее не получил.
— Она постоянно находилась у тебя перед глазами, пока была в комнате?
— Нет, не постоянно. Мужчина не станет пользоваться ночным горшком в присутствии дамы.
— А твои записи по нашему расследованию все еще у тебя на столе?
— Мой почерк трудно разобрать неподготовленному человеку, — поспешно сказал он, но я заметил, что его голос задрожал. Его одолевали сомнения.
Меня сомнения не одолевали.
— Стоя у твоей двери, я произнес имена Абсалома Пеппера и Тизера.
— Значит, надо было соблюдать осмотрительность.
Я промолчал, так как в этом отношении он был, в общем-то, прав. Я смотрел перед собой, а Элиас тем временем кусал губы и потягивал эль.
— Знаешь, — сказал он, — я не хотел тебя задеть. Тебе следовало яснее дать знать о своих чувствах к ней. Наверное, я должен был внимательнее отнестись к ним, но на уме у меня было одно — как бы затащить красивую женщину в постель. Вероятно, это слабая отговорка, но лучшей у меня нет. И вполне вероятно, она совершенно не собиралась позволить увлечь ее в постель. Естественно, мы этого никогда не узнаем, но она просто согласилась подняться ко мне в комнаты. Между нами ничего не было…
— Хватит! — рявкнул я. — Дело сделано. Она слишком много знает, а у нас слишком мало времени. Значит, мы должны спешить.
— Спешить куда?
— Нам надо найти мистера Тизера. Он собирался финансировать проект Пеппера, следовательно, должен быть в курсе. И это ключ к разгадке всего дела. Могу только уповать на то, что мы найдем его раньше, чем она.
Ни один из нас не был настроен на дружескую беседу, но я заставил себя позабыть о распрях. Элиас сделал то же самое.
— Ты хорошо знаешь район?
— Знаю только, что он довольно неприглядный и лучше было бы туда вовсе не ходить. Но догадываюсь, что все равно придется.
Итак, мы отправились в Холборн и были в двух кварталах от того места, где, по мнению миссис Пеппер, можно было найти Тизера. В это мгновение из переулка выступили темные силуэты и перегородили нам дорогу. Я напрягся и схватился за шпагу, а Элиас шагнул назад, прячась за мной. Перед нами стояло человек шесть или семь, и меня бы крайне обеспокоило это обстоятельство, если бы я не почувствовал, что мужчинам недостает уверенности, с которой обычно ведут себя люди, склонные к насилию. Они выглядели скованными и неопытными и, кажется, сами нас боялись.
— Что тут у нас? — выкрикнул один.
— Похоже, парочка содомитов, — ответил другой. — Не бойтесь, грешники, ночь в тюрьме пойдет вам на пользу, у вас будет достаточно времени, чтобы молить Господа о прощении, вы еще можете спасти ваши души.
Я сомневался, что тюрьма, куда содомит заключался на ночь, может спасти чью-либо душу. Угодившего в эту зловонную дыру ожидали нескончаемые издевательства. В подобных местах сложилась традиция — самые отъявленные преступники заставляли содомитов поглощать человеческое дерьмо, и в больших количествах.
— Эй вы, — сказал я. — Я вас не знаю, и вы меня тоже. Идите своей дорогой.
— Никуда я не пойду! — крикнул тот, кто, как мне показалось, назвал нас содомитами. — Я слуга Господа, сэр, и выполняю волю Его. — Его голос дрожал, как у уличного проповедника.
— Сомневаюсь, — сказал я, догадавшись, что перед нами члены Общества реформации нравов или другой подобной организации, расплодившихся в последние годы.
Эти блюстители нравственности рыскали по ночным улицам и охотились на тех, чье поведение нарушало заповеди Господни и законы королевства, — если, конечно, речь не шла об откровенных бандитах, которые могли и сдачи дать, таких реформисты предпочитали обходить стороной. Бог знает, почему констебли и мировые судьи уполномочили этих людей быть их представителями, и вот группа религиозных фанатиков могла схватить пьяного или человека, пожелавшего воспользоваться услугами проститутки, и бросить в тюрьму, где его ожидала ужасная ночь. Я уже упоминал о кошмарной участи содомитов, но редко кому удавалось избежать жестоких побоев и унижений.