— Мы не пользуемся деньгами. Все, что производит колония, распределяется поровну.
— Я совсем забыл, — спохватился Максвел.
По дороге им попался мужчина, скорчившийся над отхожей канавой, постанывая и кряхтя. На нем был нелепо напялен мотоциклетный шлем — новый символ богатства, на приобретение которого крестьяне иногда экономят деньги месяцами.
— Гастроэнтерит? — спросил Максвел.
— Боюсь, что да.
— А чем вы их лечите?
— У нас только аспирин.
— Ходят слухи, что вы уже дошли до точки.
— Не совсем так, мистер Максвел. Нам пришлось туго, это верно, но наступят и лучшие дни.
— Что за идея в основе вашей колонии? Что вас все еще держит?
— Мы руководствуемся тем, что людей можно убедить работать друг для друга и что их можно избавить от привычки ставить личные интересы превыше всего. Мы уверены, что эта привычка обусловлена тем напряженным состоянием, в котором находится человек, живущий в конкурирующем обществе.
Рамос с трудом выговорил слово «конкурирующий», а так он произнес свое кредо без запинки. Максвел решил, что эту речь он держал уже не раз.
— Если не будет этого напряженного состояния, возникнет новый тип людей, — сказал Рамос.
— Но он пока еще не возник? — спросил Максвел.
— Пока нет. Хотя мы делим здесь все поровну, случается, что сильнейшие получают больше.
— Значит, социализм не подходит для нынешних условий?
— Если бы у нас было еды хотя бы на десять процентов больше, чем сейчас, мы бы смогли превратить эту колонию в рай, — сказал Рамос. — Если бы мы смогли избавить людей от голода, они бы стали думать о других. Нам нужен только один хороший урожай, и мы спасены.
— Но будет ли оп когда-нибудь? Я слышал, что у вас не стало воды. Вроде как из реки выбрали всю воду…
— Мы теперь копаем колодцы. И пока нам удалось продержаться.
— А теперь вы столкнулись с проблемой транспорта. Что же у вас случилось?
— Грузовики не приходят, и не на чем доставить тростник па переработку. Если начнутся дожди, урожай погибнет. Я звоню целыми днями в транспортную контору, но никто не может ничего сделать.
— Фирма Каррансы перешла ко мне, и дело будет поставлено по-другому, — сказал Максвел. — Мне бы хотелось помочь вам. Но половина грузовиков на ремонте. Остальные уже обещаны. Я должен подписать сегодня контракт. Что же делать?
— Вам решать. Я в ваших руках.
— Я думаю, вы догадываетесь, кто забирает все грузовики?
— Сделать это может только одна компания.
— Верно. И они там не питают к вам особой симпатии. Верно?
Рамос только развел руками: враждебность «Гезельшафта» воспринималась им как стихийное бедствие вроде наводнения или урагана.
— Вы день ото дня становитесь все уязвимей и бессильнее, — сказал Максвел. — Все Кооперативные объединения обречены па это. Нет денег, нет кредитов, нет техники, нет друзей. Все, что вы сделали, это расчистили и приготовили место для других. А теперь вас отсюда выживают. Неужели вам не приходит в голову, что настало время отступить, пока вы еще можете хоть что-то продать. Несколько строений, немного скота, несколько гектаров огороженной пахотной земли…
— До этого дело еще не дошло, — сказал Рамос. — Мы будем работать еще немного больше. Немного меньше есть. Как-нибудь протянем.
— Вы потеряли большую часть своего хлопка, и похоже, что с урожаем тростника дела обстоят не лучше. Что вы сможете сделать?
— Если ничего не получится с остальным, мы займемся тропической пшеницей. Пятьдесят гектаров уже созревают. Нам нужна только небольшая передышка и еще семена к следующему урожаю.
— Но вам нужны еще и грузовики, причем срочно.
— Да, мы не сможем обойтись без них.
— Сколько вам нужно?
— Хотя бы шесть.
Было невозможно сказать нет. И печальное лицо озарилось надеждой.
— Вы ставите меня в трудное положение. Вы понимаете это? — спросил Максвел.
— Понимаю, вам нелегко.
— Меня восхищает ваша стойкость, и я бы хотел что- нибудь для вас сделать. Но, с другой стороны, я деловой человек. Контракт, который я собираюсь заключить с «Гезельшафтом», принесет мне прибыль, и я не могу их подвести.
— Я все понимаю, мистер Максвел. Действительно. И мне очень неудобно, что я беспокою вас своими проблемами.
— Это будет только между нами. Никому ни слова. Я дам вам шесть грузовиков, но только на неделю. При условии полной конспирации.
— Вы спасли мне жизнь. Не знаю, как вас благодарить.
— Вы заплатите мне за них, когда продадите свою пшеницу.
— Когда я сообщу об этом, в вашу честь устроят праздник. Какое счастливое совпадение! Завтра мы отмечаем день рождения нашей колонии.