— Всегда приходишь к такому выводу, — сказал Видлинг, — стоит только взяться за дела этих людей. Понять их склад ума весьма трудно. В деловом отношении они очень хитрые — ненадежные, вы говорите? — и однако они легко позволяют обирать себя всяким паразитам и приживалам. В доме любого богатого человека живет половина всех его родственников, и оп абсолютно доволен таким положением вещей. Они приезжают к нему на неделю и никогда не уезжают.
Он улыбнулся, оглядев других, и все немцы коротко рассмеялись, будто в ответ на приказ.
— У Каррансы была довольно опасная привычка раздавать вещи под влиянием минуты, — сказал Максвел. — Если кому-то из его друзей нравилось что-нибудь, он обычно говорил: «Бери на здоровье». Эти слова стали его прозвищем. Но сложность в том, что в половине случаев он отдавал не свои вещи, а если они и были его, то передача другому владельцу юридически никак не закреплялась. Он оставил после себя изрядно всякой путаницы.
Немцы дружно улыбнулись, выражая свое сочувствие.
— Все в страшном беспорядке, — сказал Максвел. — Я не хочу производить сахар. Не хочу выращивать хлопок. Я не хочу также содержать деревенские магазины и половину кинотеатра. Я был бы рад перепродать вам или кому-нибудь еще эту часть своего приобретения, как только юридическая сторона дела будет улажена. Еще, оказывается, Карранса имел и другую собственность, и это для меня было некоторой, надо сказать, неожиданностью. Он владел большим участком леса вверх по Рио-Негро. В данный момент мы точно не знаем, сколько там, но, возможно, что-то около ста тысяч гектаров. Мне лишь приблизительно показали на карте, где это находится, и сказали, что туда нет дороги.
Максвел знал, что директора «Гезельшафта» ожидали подобного сообщения. Ему было странно, как они при всей своей коммерческой проницательности и хорошо отлаженной системе промышленного шпионажа могли упустить эту огромную территорию девственного леса. Все остальное, входившее в сделку, было вне их интересов, и они посчитали более выгодным не вмешиваться в торг и дать Максвелу возможность заплатить по самой низкой цене. Но лес — нечто другое. И они, должно быть, чуть не зарычали, когда узнали о его покупке.
На их лица вернулось прежнее бесстрастное выражение.
— До нас доходили слухи об этом участке, — сказал Видлинг. — Он представляет для нас особый интерес, так как находится в самой непосредственной близости от нашей территории. Мы уже не раз справлялись о его владельце, но так и не смогли отыскать.
— В этом деле тоже напутано, — сказал Максвел. — Передача не была должным образом зафиксирована, но с юридической стороны все в порядке.
— Вероятно, потребуются большие вложения для разработки тех ресурсов, — сказал Видлинг. — Особенно из-за того, что там нет дорог. Если вы желаете, мы могли бы рассмотреть вопрос о том, чтобы снять с вас эту ношу. Или же поискали бы пути совместной разработки этой территории.
— Я подумаю, когда буду иметь более точное представление об этом участке, — сказал Максвел. — Ну а пока, интересуют вас хлопок и сахар?
— Не очень, — сказал Видлинг. — Но наше сельскохозяйственное отделение, может быть, захочет поговорить с вами, если цены приемлемы. Я пошлю к вам кого-нибудь, чтобы он осмотрел хозяйство.
На этом встреча подошла к концу, и вскоре Максвел вышел из конторы с чеком на десять тысяч долларов в качестве аванса за отданные внаем грузовики. О такой сумме Максвел никогда не мечтал и был страшно поражен. С немцами легко иметь дело.
Сорокавосьмичасовая пассивная забастовка Адамса закончилась двусторонним обсуждением, во время которого Максвел отверг все возражения своего управляющего.
— И все-таки я убежден, что не следовало шоферов передавать «Гезельшафту» так, как вы это сделали, — настаивал Адамс. — Мы не имеем права торговать человеческой свободой.
— Все наши усилия справиться с пьянством и контрабандой кончались ничем, а у немцев получится. За последние два месяца у нас в среднем одна авария в неделю, и скоро ни одна страховая компания не рискнет с нами иметь дело. То же самое происходит с контрабандой и полицией. Когда шоферы вернутся от немцев, с ними работать будет намного легче.
— Вобьют в них дисциплину, это точно.
— Нет, заставят уважать дисциплину! Не забывайте, что они будут получать вознаграждение, один доллар в день, в течение этих трех месяцев. В общей сложности у них будет три пятьдесят в день.