Крохотная мумия животного, жутко выглядевшая в младенческой одежде, болталась в полуметре от лица Максвела.
— И вы тоже держите эту штуку?
Пилот обернулся к нему с мрачной ухмылкой, растянувшей лишь только половину его рта.
— Вы это о Детеныше? — спросил он. — Я никогда не вылетаю без него.
— Зачем он вам?
— Отвлекает от мрачных мыслей, когда погода лютует или же нет никакой видимости.
— Он ведь отвратителен.
— О нет! Детеныш что надо. Вы привыкнете к нему.
Самолет продолжал пробиваться сквозь воздушные потоки, раскачивавшие его во все стороны; он то внезапно падал вниз так, что верхушки самых высоких деревьев оказывались совсем близко и Максвел мог видеть птиц, усеявших белыми точками верхние ветки крон, то карабкался вверх по воздушному бугру, чтобы затем с неожиданным и надрывным воем мотора устремиться вниз, пронесясь совсем низко над болотом, которое вначале казалось посверкивающей дырой в плотной ткани леса, а теперь, расширяясь, приобретало вид четко и неровно очерченных пятен с мелкими ребристыми полосами соли.
— Я всегда думал, что эти штуки приносят несчастье, — сказал Максвел.
— Счастье пли несчастье, — ответил летчик, — зависит от того, каким образом они погибли. Если они вышли уже мертвыми, то все в порядке, если же их задушили, то это плохо. Таких используют, чтобы сглазить кого-нибудь.
— Понятно.
Они ловко обогнули пухлое облако, из которого, как из мокрого мешка, сочился дождь. Болото ускользнуло назад, и самолет поднялся над цепью кучевых облаков, которые медленно меняли свои пушистые очертания и переливались радужными полосами. Сквозь облака повсюду проглядывали реки: сверкающие лассо, накинутые на темно-зеленые массивы джунглей.
— Вы, значит, намерены купить эту землю? — спросил Максвела летчик.
— Уже купил.
— Судя по карте, мы уже над целью. Она там, прямо под нами.
Максвел посмотрел вниз и увидел две реки, которые, выгнувшись огромными блестящими дугами, сближались, чтобы тут же отклониться, неся свои воды в противоположные стороны: одна на север, другая на юг. Изгибы рек с поразительной точностью повторяли друг друга. В том месте, где они расходились, расстояние между ними было около пяти километров. Если провести там воображаемую линию, то она бы обозначила нижнюю границу участка Максвела, который, расширяясь дальше на восток, приобретал форму амфоры, очерченную с боков руслами рек, край ее терялся в темноте и дымке, а за ним мокло под дождем Ранчо Гранде, принадлежавшее «Гезельшафту». В западной стороне средь темного покрова леса мелькнуло перед глазами Максвела резкой белой прорезью юго-западное шоссе № 14.
— Здесь хорошие твердые породы деревьев.
— Как вы можете это определить?
— По опыту. А где большие деревья, там толстый слой почвы. Думаете заняться расчисткой?
— Я решу, когда ознакомлюсь с результатами съемки.
— Сейчас каждый занимается расчисткой. Вкладывают все средства в фермы. Вот откуда качают деньги. Мясо. Освободи участок от леса и занимайся разведением скота. Но дам вам один совет. Не пытайтесь сплавлять лес по реке, потому что его не понесет течение. У вас будут все время заторы. Это ведь вам не Канада. Вывозите лес по дорогам.
Он нажал кнопку, и осветилась приборная панель. Зажженная надпись гласила: «Съемка».
— Мы сейчас будем фотографировать? — спросил Максвел.
— Включим камеры всего на несколько минут. Это, конечно, ничего толком не даст. Просто прикидка. Предварительные данные будут дня через два, и тогда мы будем готовы приступить к подробной съемке. Хотите поехать со мной, когда я буду заниматься этим?
— Пет. Все, что мне надо, я уже увидел. Мне просто хотелось получить представление о том, что за участок мне достался.
— Ну вот вы и посмотрели. По-моему, участок что надо. Вы можете расчистить его и начать использовать для скота или же заняться выращиванием ценных пород деревьев, как это делается в Бразилии. Срубаете подчистую твердые породы и сажаете быстрорастущие, прибыльные, ну и присматриваете за ними. Это верное дело. Здесь тоже деньги. Но я слышал, что мясо дает их больше.
— Я решу, когда будет готова съемка.