— Да. Но они не могли мне ничего сказать. Это была одна из тех фотографий, которые рассылаются для опознания. Эта неизвестная была найдена на обочине дороги, видимо, ее выкинули из машины. Предварительно избили и задушили. Обычное явление.
— Я, пожалуй, сейчас же туда съезжу.
Через час он уже был в полицейском участке Сан- Франсиско и разговаривал с сержантом полиции; более зверского лица, чем у него, Максвел никогда еще не видел. Порочная ли натура привела его к выбору такой профессии, или же постоянная возможность проявлять жестокость в конце концов преобразила его черты, сделав из лица дьявольскую маску? Галерея фотографий находилась в соседней комнате, по прежде чем дать Максвелу взглянуть на них, он заставил его выпить тамариндовой настойки, а Максвел, глядя на пятно, оставшееся на краю плохо вымытого стакана, с содроганием подумал, что его оставили там губы этого полицейского.
Наконец его повели смотреть фотографии; некоторые изображали тех, кого разыскивает полиция, но большинство составляли изуродованные тела. Девушка, которая могла быть Розой, глядела на Максвела в закостеневшем изумлении. Но Роза ли это? Лица тех, кто умирает насильственной смертью, часто искажаются до неузнаваемости. Возможно, это была какая-то другая девушка, которую старуха с косой превратила в подобие Розы. Опознание, которое могло принести либо облегчение, либо боль, осложнялось еще тем, что труп был грубо обработан косметикой, отчего лицо стало таким же выбеленным, как стена комнаты. Данные о весе, росте, цвете глаз и волос в общем то подходили. Роза была типичной местной девушкой, а в участке находился труп такой же типичной девушки. Но вот эта черная родинка, была ли она у Розы? Наверное, он бы заметил. Вот что еще внушало некоторую надежду.
Сержант настоял на том, чтобы Максвел пошел с ним в соседний салун, в дальней части которого располагалась покойницкая. В первой похожей на погреб комнате сквозь дымную мглу проглядывали изможденные лица, ввалившиеся глаза, потрепанная одежда — здесь собирались местные алкоголики, им подавали спиртное, которое тут же делалось; какая-то старушенция разливала его из оцинкованной лохани, в которой оно варилось. Живые человеческие фигуры, наполнявшие эту комнату, могли быть созданиями Хогарта, но то, что находилось в дальней части салуна, было похоже на произведение Гойи. Там на каменном полу лежал человек, шофер Максвела. Он был голый по пояс. Один глаз вылез из орбиты, другого вообще не было. Веко прикрыло пустую глазницу, и казалось, будто он непристойно подмигивает. Сержант насмешливо снял перед покойником фуражку. Брусок льда лежал на груди мертвеца, он уже наполовину растаял, и под тело натекла розоватая лужа. Брюки были расстегнуты, открывая глазам красное месиво внизу живота. Максвел кивнул: «Да, он».
Зловещий дух этого места, казалось, выскользнул оттуда вместе с Максвелом и продолжал преследовать его на улице, как и страшный запах: смесь еще не перебродившего сусла и задохшегося мяса. Плотный ливень, под которым он приехал, стих, и сильное солнце поднимало над тротуаром и дорогой тонкую пелену испарений. Максвел оставил машину и оцепенело зашагал прочь. Привлеченный ярким видом цветов, он направился в сад на площади, видневшейся в конце улицы. Там он снова встретил жизнь: малыши стреляли пластмассовыми ракетами; никуда не спеша, разгуливали священники; тявкали собаки; были там и голуби, и кошки, и лотерейные билеты, и пирожки с курятиной, и чистильщики, и слепой с барабаном и ручным медведем. Добрая площадь, куда стекалась вся веселость и жизнерадостность города.
Максвел сел на скамейку и, обхватив голову руками, стал наблюдать за ясным течением жизни, которая постепенно воскрешала и его. Что теперь этот человек, который был слишком хорош для своей работы и задавал слишком много вопросов? Что теперь Роза? Первым его побуждением было пойти поговорить с теми, кто ее нашел, но он передумал, решив, что лучше неопределенность. Ему не хотелось услышать то, чего он боялся.
К тому времени, когда Максвел вернулся в контору, Адамс уже ушел, поэтому пришлось поехать под шквальным дождем в мотель за шесть километров от города, где жил его управляющий.
Он застал Адамса за работой в большой голой комнате, пахнущей свежеструганым деревом. В углу около электрической плиты стоял стол, уставленный различными банками и коробками, красноречиво свидетельствовавшими о его пристрастиях в еде: там было несколько видов консервированных супов, кетчуп в отвратительной пластмассовой упаковке и пакет хлопьев.
Максвел указал на рыжеватый пушистый мех на стене.