— Неужели нельзя расширить и укрепить старую?
— На строительство уйдет два года и два миллиона долларов, и даже тогда она останется иод угрозой затопления. Проблема усугубляется с каждым годом. Что-то, должно быть, произошло с климатом.
— Да, он становится все более влажным, — сказал Максвел. — Делается дождливее в дождливые сезоны и суше в сухие.
— Только месяца через два у нас будет возможность вывезти отсюда хотя бы одно бревно. Здесь скопилось столько древесины, что потребуются годы, чтобы вывезти, даже если мы сейчас перестанем валить лес. Положение становится отчаянным.
Оно уже отчаянное. В этом нет сомнения. Максвел знал, что те бревна, о которых говорил Адлер, достигают каждое двадцати тонн веса, и часто лесовоз может их перевозить только по одному. В этот момент они как раз проезжали мимо такой груженой машины; съехав с дороги в грязь, она так в ней увязла, что только четыре колеса из восьми были видны на поверхности. Какой же катастрофой, подумал Максвел, должна для них обернуться потеря того земельного участка. В государственном масштабе подобная ситуация могла бы привести к войне.
Адлер продолжал, он уговаривал, почти умолял…
— Может быть, у вас возникнет намерение слиться с нашей компанией… пакет акций в главном отделении… или же предпочтете сохранить самостоятельность. Выдвигайте свои условия. Послезавтра у нас заседание правления. Было бы чудесно, если бы я смог сообщить, что хоть какой-то сдвиг уже достигнут…
Как же из этого выкрутиться? Адлер напоминал ему как бы между делом, что в подобных случаях нередко прибегают к национализации, и хотя намек был сделан не впрямую и не мог непосредственно задеть Максвела, в нем чувствовалось скрытое предупреждение. Попытка спасти свое положение, оттягивая время, получилась у Максвела довольно неудачной:
— Мне нужен какой-то срок, чтобы разобраться в делах. До сих пор остается не совсем понятным, как эта земля попала к Каррансе. Сейчас мои поверенные выясняют этот вопрос. Пока я не буду на сто процентов уверен в своем праве владеть этой землей, я не могу спокойно делать какие-либо распоряжения в отношении интересующего вас участка.
— Я надеюсь, что, как только все выяснится, вы будете готовы переговорить с нами, — сказал Адлер.
Они перевалили еще через один невысокий холм. За ним джунгли неожиданно раздвинулись, как театральный занавес, и открыли вид на широкую гладь полноводной реки в полтора километра шириной. Река была окрашена взвесью руды в красный цвет. Движение воды было медленным, спокойным и могучим, с бесконечно меняющимися завихрениями у берегов. Величественное дерево, тридцати метров длины, плыло по воде, которая будто бы играла с ним, то затягивая, то выталкивая; на ветках сидели цапли, застыв, как белые лепные украшения. Максвел вспомнил, что недавно уже видел эту реку с воздуха.
— На днях, когда я летал на самолете топографической службы, я видел на этой реке индейцев в каноэ.
— Они будут вам встречаться здесь все чаще. Рыболовецкие компании гонят их дальше вверх по реке. В нескольких сотнях метров от нашего лагеря их тоже можно увидеть.
— Мне показалось, что пилот немного испугался этих индейцев.
— Напрасно. Они безобидны да и живописны па вид.
— Одно время он работал летчиком для какой-то компании в Бразилии, они сгоняли индейцев с их территории, чтобы потом ее использовать. Он рассказал несколько жутких историй о том, как сбрасывали на деревни динамит.
— Он отстал от жизни. Теперь нет в том нужды: индейцев осталось немного, и они даже могут приносить доход. Горько признать, но через год вы их вряд ли здесь увидите. Печально, но ничего не поделаешь. Можно понять положение тех, кто занимается тут добычей рыбы. Вы, вероятно, знаете, как ловят рыбу индейцы?
— Луком и стрелами, по-моему?
— И при помощи яда. На каждую пойманную рыбу у них приходится пятьдесят бессмысленно отравленных. Вы сами смирились бы с этим, вложив уйму денег в дорогостоящую оснастку рыболовных судов?
— Думаю, что нет.
— И я бы нет. Мы все в первую голову ставим собственные интересы. Рыболовецкие команды стреляют в индейцев, как только их увидят. Они относятся к ним как к вредителям. Нас с вами, может быть, это возмутит, но в то же время, окажись мы на их месте, мы бы поступали гак же.
— Где же выход?
— Поселить их на одном из островов, и пусть они там танцуют для туристов. Пусть разрисовывают себе лица, делают корзины, плетут набедренные повязки, продают свои луки и стрелы. Они бы привлекли большой интерес. В наши дни люди с готовностью отправятся в путешествие для того, чтобы посмотреть на индейцев. Вид дикарей дает приятное ощущение собственной цивилизованности. В прошлом месяце я был в Манаосе, там у них есть индейцы, которые каждый день ездят на работу в джунгли. Они живут в городе, ничем не отличаясь от других, одеваются в обычную одежду, а каждое утро автобус отвозит их в джунгли, и там они переодеваются и танцуют для туристов. Компания, которая придумала это, берет по пятьдесят долларов с каждого за поездку к индейцам, включая порцию жаркого на вертеле и еще десять долларов дополнительно за фотографии.