— Вам нужен ресторан на берегу с волшебными фонариками и официантками в национальных костюмах, — сказал Максвел.
— Вы действительно так думаете? Полагаете, наши гости оценили бы это?
— Уверен.
— Я обязательно подумаю о вашем предложении. А почему бы и вам не принять в этом участие?
В двухстах метрах вверх по реке группа заключенных, прикованных за щиколотку к цепи, под наблюдением охранника с автоматом бросали лопатами в грузовик грязь и мусор, вычищенные из старого русла реки. Но тут вдруг какое-то красивое движение в воде прямо под их окном привлекло внимание Максвела. Это была блестящая водяная змея, плывшая, извиваясь, среди листьев лилий.
— Вы проделали замечательную работу, — произнес Максвел. Тут он подумал, хватит ли у него духа пошутить над заместителем министра. — Вы никогда не думали достать записи поющих соловьев и проигрывать их здесь по ночам? — спросил он с серьезным видом.
Перес посмотрел на него в восторге.
— Великолепная идея! Но можно ли достать такие записи?
— Думаю, что да. Если хотите, я узнаю.
— Это было бы так любезно с вашей стороны, Джеймз. Совершенно замечательная идея!
— А в окрестностях вы будете наводить порядок?
— Бог мой, конечно же! Мы ведь только начали. По берегам на сто метров все будет вычищено и превращено в газоны. Я обещаю вам, что через шесть месяцев, когда мы будем стоять у этого окна, вид отсюда напомнит вам пейзаж с моста Кинг. Вон тот будет как раз так зваться. И еще мы собираемся построить точную копию моста Клэр, уже ведутся работы.
— Это звучит очень грандиозно и заманчиво, — сказал Максвел. — Мне не терпится увидеть весь замысел уже в полном воплощении.
— Нам пришлось во многом рассчитывать на щедрость наших друзей, — сказал заместитель министра. — Но их отклик превзошел все ожидания. Поразительно, сколько людей знают и любят Кембридж.
Заместитель министра оглянулся.
— Я слышал, что вы были с Адлером вчера.
— Да. Он взял меня посмотреть Ранчо Гранде.
— Зашла речь о том земельном участке?
— Да.
— Он давил на вас, чтобы вы его продали?
— Очень сильно. Он предлагал продать либо весь лес, либо его часть, необходимую для строительства дороги.
— Вы не поддались?
— Я сопротивлялся как мог, но они страшно торопятся. Адлер дал понять, что рассчитывает получить от меня окончательный ответ в самом ближайшем будущем.
— Плохо. Как вы думаете, сможете потянуть с ответом три месяца?
— Уверен, что нет. Даже и месяц.
— Нам придется что-то срочно придумать.
— У меня складывается впечатление, что, как только «Гезельшафт» убедится, что от меня нечего ждать, со мной разделаются.
— Не беспокойтесь, — сказал Перес, — Я поговорю с моими друзьями, и тогда решим, что надо делать. После этого мы с вами еще раз встретимся.
В дверях Максвел натолкнулся на антрополога Пебба, который, по-видимому, уже давно его там дожидался. Он был одет в длинные, до коленей шорты, которые можно купить только в Британии, и если их встретишь где-нибудь в тропиках, то это верный признак того, что владелец англичанин. Своими шортами с рубашкой цвета хаки и длинными армейскими носками Пебб будто нарочно хотел подтвердить тот образ предводителя бойскаутов, который Максвел создал о нем в своем воображении.
— Могу я поговорить с вами?
— Я страшно спешу, — ответил Максвел. — Будьте добры, позвоните мне в контору.
— Всего несколько минут!
— Если это касается планов помощи неимущим рабочим-переселенцам, то разговор исключен.
— Не беспокойтесь, я не собираюсь ни о чем вас просить, — сказал Пебб.
В нем был налет той подростковой наглости, которая во взрослом мужчине раздражала так же, как взъерошенные волосы, веснушки и детская голубизна глаз.
— Хорошо, — сказал Максвел. — Тогда давайте.
— Мне с вами по дороге, — сказал Пебб. — Если вы не против, то высадите меня у своей конторы, а по пути мы можем с вами поговорить.
Они сели к Максвелу в машину. Пебб пристегнулся ремнем. «Наверное, единственный человек в городе, который утруждает себя этим», — подумал Максвел.
— Что за глупую затею мы должны были сейчас приветствовать? — начал Пебб. — Вы понимаете, кто проделал всю эту работу?
— Конечно. Заключенные, — ответил Максвел.
— На следующей неделе они все будут помилованы.
— Как так?
— Национальный праздник. Выпустят всех, кто уже отсидел три года.
— В этом смысле попасть в тюрьму здесь не так уж страшно. Если удастся выжить в самом начале, то можно быть уверенным, что не задержишься там слишком долго. Я бы предпочел быть осужденным на долгий срок здесь, а не в своей стране, хотя тут и заковывают в цепи.