— Безусловно. Я читаю эту газету каждый ведер.
— Передовая статья была вырезана цензором.
— Опять? Я уже перестал замечать эти пропуски.
«Он чувствует, куда я клоню, — подумал Максвел. — Слишком нарочито небрежен».
— А вы знаете, почему это произошло?
— Абсолютно не представляю себе.
— Там говорилось о вашем отце.
— Ах так. — Адлер понимающе кивнул, внезапно расслабившись. Он не проявил ни малейшего признака удивления, казалось, был заранее готов услышать эту новость. — Опять эти друзья-приятели иезуиты.
— Одному моему другу удалось прочитать статью, — сказал Максвел. — Там снова выдвигались обвинения против вашего отца — будто бы замешан в преступлениях прошлой войны.
Адлер снова кивнул. Он был совершенно спокоен, только глаза отводил немного в сторону.
— Там утверждается, что ваш отец в городе и что он остановился у вас на вилле.
— Это правда. Он приехал в понедельник вечером. Вы не видели его, потому что он очень устал и не выходил все это время. Удивительно, как это узнал о нем тот, кто писал статью.
— Может быть, ему кто-то сообщил из иммиграционной службы?
— Странно. Они все там наши хорошие друзья. Трудно понять, кому нужно поднимать весь этот шум. Мой отец с матерью решили пожить у меня неделю, пока заканчивается отделка их нового дома в Игуасу. Я надеялся, что это не будет широко известно.
— В статье опять вспомнили ту попытку похищения. И утверждают, что она была совершена не бандитами ради выкупа, а специальной вооруженной группой из-за океана.
— Вполне возможно, — сказал Адлер. — Но сейчас уже ничего нельзя узнать наверняка, хотя действительно в полиции мне сообщили, что в нападении участвовали иностранцы. Кажется, эти преследования никогда не кончатся. С тех пор как вы видели моего отца, ему удалось получить письмо от боннского правительства, подписанное министром юстиции, в котором говорится, что никакого судебного разбирательства по поводу его прошлого никогда не проводилось.
— А даст ли что-нибудь это письмо?
— Абсолютно ничего, — ответил Адлер. — Но он был счастлив, когда получил его. Приятно будет показать своим друзьям, но оно не принесет никаких реальных результатов. Для отца было бы действительно лучше вернуться в Германию и жить себе спокойно среди всех этих бывших партийных деятелей, которых обвиняли в настоящих преступлениях, а теперь освободили и оставили в покое.
— Вероятно, вас тревожит возможность повторения того, что случилось во время последнего визита вашего отца.
— О, это меня постоянно тревожит. Мы приняли все меры предосторожности, какие только могли, но нельзя пи на минуту ослаблять свою бдительность. Я очень привязан к родителям, и мне бы хотелось, чтобы они приезжали ко мне почаще.
— Меня заботит вот что: сколько людей могли видеть статью. Вряд ли мой друг был единственным посторонним лицом, кто о ней прослышал.
— Я тоже так думаю. Сам факт, что какое-то сообщение запрещено цензурой, должен вызвать у людей любопытство.
— Я захотел вас повидать, потому что сегодня утром здесь произошел несколько странный случай. Меня посетил некий молодой человек, представившийся агентом фирмы «Интернэшнл скайвьюс». Я так понял, он обошел и другие виллы Серро, но только фрау Копф оказалась дома.
— Каким самолетом они пользуются?
— У них вертолет.
— Ах вертолет, понятно.
— Он же лучше подходит для их работы. Больше времени выбрать кадр, и снимки выходят отчетливее.
— Это верно.
— Я выяснил, что этот парень посетил еще несколько домов в округе, но большинство не проявило никакого интереса. Два года назад было то же самое. Наверное, действовала та же фирма. Только у двух людей, с которыми я говорил, оказались такие фотографии.
— Вы взяли на себя столько хлопот!
— Потому что, чем больше я думал об этом визите, тем больше мне казалось, что одно не вяжется с другим. Было что-то странное в том человеке. Он держал себя очень нервозно. Почти на взводе. Я начал говорить с ним о фотоделе. Он сказал, что немного им занимается для своей фирмы, но скоро у меня сложилось впечатление, что он не знает то, о чем говорит. Какую выдержку вы бы использовали, фотографируя с вертолета?
— Из-за вибрации, — сказал Адлер, — я бы попробовал пятисотую.
— А он решил, что сотой достаточно. Мне показалось, он плавает в этом вопросе. Он даже не очень ясно себе представлял, какой пленкой они пользуются, и решил, что с «эктахрома» можно получать негатив для печати. По- моему, оп старался втереть мне очки.