Некоторые подробности на этой карте, которые Максвел смог разглядеть, давали ему ключ к разгадке того, что творилось в стране. И он с интересом в них вглядывался. Правительство всегда выказывало некоторую застенчивость и не выносило на свет точные данные о размерах земельных владений иностранцев. Пять больших кусков территории были отданы, как показывала карта, немцам. Все они находились вблизи границ.
— Но есть определенный круг людей, доктор, которые придерживаются иного взгляда. Всего несколько лет назад я беседовал на эту тему с одним человеком из правительства, и вот его очень тревожит то, что в конце концов немцы могут взять здесь власть.
— У него, должно быть, голова не на месте.
— Вы, вероятно, уже слышали о такой организации, как «Кондор»? А как насчет другой, «Камераденверк»? Я сужу только по тому, что читал в газетах. Предполагают, что у них насчитывается до пяти тысяч членов, и они располагают большими средствами, чем нацистская партия за три года до того, как пришла к власти.
— Эти россказни распространяют те, кто по каким- либо причинам хочет дискредитировать их в глазах правительства.
— Я тоже так думал, — сказал Максвел, — Но мое мнение теперь изменилось. Несколько месяцев назад кондоровцы устроили парад со старыми нацистскими знаменами на поле в двух километрах от моего дома. Я сказал об этом мэру по телефону, а он ответил, что это плод моего воображения. В свое время я считал такие явления просто дурной забавой, но теперь они мне не кажутся столь уж безобидными.
— Конечно, есть среди них горячие головы, согласен, но таких немного. И мы без труда можем их держать под контролем. Ни одно национальное меньшинство в стране никогда не возьмет власть в свои руки. Произойдет совсем наоборот. В следующем поколении все нацменьшинства потеряют свои отличительные черты и растворятся в местном населении.
— Хотел бы я увидеть, как это произойдет.
— Мы уже сейчас принимаем меры против какой-либо национальной изолированности.
— Надеюсь, что не будет слишком поздно.
— Судьба страны находится полностью под нашим контролем, — сказал Рибера. В его словах сквозило хвастовство уличного трибуна, и оно не только не убеждало, но и наводило на мысль о подспудных сомнениях самого ораторствующего. — С другой стороны, если нам предлагают помощь, мы должны принять ее, откуда бы она ни исходила. Страна встала на путь преобразований, дороги назад нет и быть не может.
— В некотором смысле мне грустно слышать это, доктор, — сказал Максвел.
— Почему?
— Потому что мне нравится то, как есть сейчас.
— Скажите на милость, что же вам нравится.
В тоне доктора можно было прочесть: как вы, европеец, который повидал мир, можете говорить такие абсурдные вещи?
— Поскольку вы здесь родились и прожили большую часть жизни, вам трудно заметить то, что видно чужому глазу. Ваша страна обладает огромным своеобразием и очарованием. Одним словом, она еще не испорчена.
— Вы, оказывается, романтик, мистер Максвел. Однако все то, что, как я понимаю, вас здесь привлекает, изживает себя. Времена пляшущих негров и разрисованных индейцев прошли. Мы можем теперь распрощаться и с маскарадными военными мундирами, с духовыми оркестрами и политикой, смахивающей на комическую оперу.
— Но это не совсем то, что я имел в виду. Это прекрасная, интереснейшая страна. И мне бы страшно не хотелось, чтобы она превратилась в самую заурядную.
— Вы вдобавок еще и консерватор. — Доктор произнес это с пониманием и сожалением.
— Я им сделался с тех пор, как стал жить здесь.
— Эту точку зрения я могу уважать. Но только, следует добавить, у отдельной личности. В государственном масштабе не беру ее даже в расчет. Из самой слабой страны Южной Америки у нас есть шанс превратиться в сильнейшую. И мы не можем позволить, чтобы сомнения отдельных личностей помешали этому. Мистер Максвел, я не хочу, чтобы это прозвучало как ультиматум, но, надеюсь, вы меня поняли.
— Абсолютно. Невозможно говорить яснее. Что же я, по-вашему, должен делать?
— Очень просто: вложить свою долю в развитие страны.
— Но в данный момент у меня на это нет средств.
— Понятно. Поэтому вы должны поискать партнеров, которые могут вас финансировать, или же продайте землю. Насколько я понимаю, вы бы извлекли для себя большую выгоду. Вероятно, ваши соседи из «Гезельшафта» заинтересовались бы этим.
— Наверняка. Но я оказался между двух огней. Некоторые ваши соотечественники настроены против продажи этой земли упомянутой компании.