Она повернула голову, увидела его и, выйдя из толпы у автобуса, ждала, пока он подойдет.
Максвел обнял ее, но, заметив, что па них смотрят, вспомнил, что такие жесты на публике запрещены местной моралью. Он сиял руку.
— Куда ты едешь? Я уж думал, тебя нет на свете.
Сказалось то ощущение легкого опьянения, нереальности происходящего, то состояние эмоциональной неуравновешенности, которое Максвел испытывал в первые часы своего пребывания в столице. Его глаза увлажнились, в нем одновременно возникли и радость, и какая-то пьяная жалость к себе.
— Роза, — сказал он, — Роза, что произошло? Почему ты вдруг скрылась?
— Я боялась, — сказала она. — Безумно. Я не могла этого больше выдержать.
— Но почему ты не сказала мне? Или хотя бы написала, чтобы я знал.
— Я собиралась написать тебе, но потом испугалась, что кто-нибудь распечатает письмо и сможет найти меня.
— Ты могла бы позвонить по телефону.
— Единственным желанием у меня было — исчезнуть. Куда-нибудь забраться подальше и спрятаться. Я была вне себя от страха. Даже здесь я боюсь, что они найдут меня. Мне все время кажется, что за мной следят.
— Куда ты сейчас едешь?
Она заколебалась и молча покусывала губу.
— Неужели ты мне не доверяешь? — сказал он.
Они стояли посередине потока людей, направлявшихся к автобусам. Она посмотрела назад через его плечо, будто боялась кого-то там увидеть.
— Кто-нибудь, может, следит за тобой, чтобы найти меня, — сказала она.
— Ну подумай об этом спокойно. Как же они могли бы это сделать? Я прилетел сегодня утром и был все время в министерстве.
— Да, — согласилась она. — Глупо. Это просто мое воображение. Я еду в Тапачулу. Моя мама вернулась туда, и по выходным я езжу навещать ее.
— Где находится Тапачула?
— На берегу озера у подножия гор. Это маленький поселок. Рыбацкая деревушка. Сонное царство. Моя мама там родилась.
— И ты чувствуешь себя там в безопасности?
— Как нигде.
— Ты должна ехать в Тапачулу сегодня?
— Да. Мама будет ждать меня. Там нет телефона.
— Когда следующий автобус?
— Через час.
— Могу я поехать с тобой?
— Хорошо, поедем. Прости, я, наверное, глупо себя вела.
В автобусе она устроилась совсем близко к нему и прижалась щекой к его плечу.
— Семье Каррансы стало известно, что я была с тобой, и мадам дала одному человеку деньги, чтобы он убил меня, во он оставил деньги себе, а меня просто предупредил. Поэтому мы с мамой поехали в Тапачулу, и я сменила имя. Тот человек показал им фотографию мертвой девушки и сказал, что это была я.
— Ну теперь все позади, ведь так?
— Я уверена, они не поверили тому, что он сказал. Они только притворились, чтобы я перестала быть осторожной. Я уверена, они все еще ищут меня.
— Твое воображение все преувеличивает. Нужно слишком много сил и средств, чтобы вести постоянную слежку. Какую бы глубокую ненависть они к тебе ни испытывали, в конце концов она должна выдохнуться. Скоро они успокоятся.
— Ты их не знаешь. Тут дело касается чести или того, что они называют честью. Они считают, что их предали в своей же семье. Ты когда-нибудь слышал, что делает иногда отец или брат с девушкой, которая потеряла невинность? Раскаленной докрасна кочергой?
— Я читал о таких случаях.
— Иногда это кочерга, а иногда они обливают ее бензином и поджигают.
— Откуда такие нравы! Но ведь не всегда так поступают, верно?
— Всегда. Я для них принадлежу к другому классу. Я была приемышем, а приемные дочери не выходят замуж, поэтому им необязательно быть девственницами. Но если в семье решат, что я как-то по-другому предала их, то, мстя за свою честь, сделают все возможное, чтобы убить меня.
— Я мог бы добиться полицейской охраны для тебя, если тебе будет от этого легче.
— Какой толк? Что же, полицейскому придется все время следовать за мной, куда бы я ни пошла. Ему ведь нельзя будет оставить меня ни не минуту. Никто не выдержит такой жизни. А потом они всегда могут найти возможность подкупить полицейского.
— Что за упадническое настроение! Не думаю, что тебе на самом деле угрожает опасность, но все же твои слова на меня подействовали. Поэтому я считаю, что надо хорошенько подумать, как защититься.
— Я, как могла, изменила свою внешность, остригла волосы и все время ношу темные очки, я стала работать в столице, потому что тут везде людно. В толпе чувствуешь себя безопаснее. Я работаю на компьютере в дальней комнате банка и живу в двух кварталах от работы. Я почти не выхожу никуда. В выходные еду прямо в Тапачулу до понедельника. Мне там спокойно, потому что никто туда не приезжает за исключением праздников, которые устраиваются на озере. Если там увидят незнакомого человека, все об этом тотчас узнают. Там живут почти одни родственники. Большинство молодежи — мои двоюродные братья и сестры.