— Надо думать!
— В старости они становятся довольно непривлекательны или, как теперь говорят, нефотогеничны.
— Значит, на острове будут жить только молодые девушки, прекрасные молодцы в перьях и матери с младенцами у груди?
Морфи кивнул. В его улыбке было снисхождение к людской глупости.
— Боюсь, что так оно и будет.
— А сейчас?
— Ну все зависит от вашего согласия, если же за этим дело не станет, то я готов поехать к макас. Пробуду у них столько, сколько потребуется, чтобы убедить это племя в безнадежности их положения. К счастью, я немного умею говорить на их языке.
— А после этого что?
— Следующим шагом будет организация их переезда па наше поселение в Прадос Рикос.
— И только несколько семей будут устроены на острове. Фотогеничных семей.
— Да, вот так.
И опять терпеливая, всепонимающая улыбка.
— В Прадос Рикос находится земля, которую вам дала компания «Гезельшафт», верно?
— Верно.
— Что будет с теми, кто поедет туда?
— В двух словах: мы их там цивилизуем.
— То есть наденете на них одежду.
— Не только это. Мы постараемся привить им как можно безболезненнее понятия того общества, в котором им придется жить и которое для них пока сплошная загадка. Я страшно не люблю употреблять слово «варвар» из-за тех ассоциаций, которые в данном случае неуместны, но я не могу подобрать другого слова для индейцев, которых мы хотим призвать к иной жизни, чем та, которую они ведут в джунглях. У них очень слабое представление о грехе. О частной собственности они вообще не имеют понятия, хотя, должен признать, это в каком-то смысле их преимущество, так как у них нет воров. Нравственности, как мы ее понимаем, у них не существует. Сексуальным актом занимаются прямо на глазах у других и без всякого стыда.
Максвел расхохотался.
— Простите, я представил себе поселение Адлера, где живут не обработанные вами индейцы.
— Это совершенно немыслимо.
В голосе Морфи прозвучал па самой мягчайшей ноте укор неуместной веселости Максвела.
— Индейцы будут открыто приставать к туристкам. И что, может быть, менее важно, но так же довольно неприятно, макас имеют привычку облегчаться прилюдно.
— Потому вы должны их приучить еще и к туалету.
— Мы учим их пользоваться отхожим местом. Это не представляет трудности, потому что они разумны и полны желания угодить. Самая трудная задача — внушить им, что они должны работать ради денег. У них нет никакого понятия о деньгах или торговле, и они слабо себе представляют, как это человек обязан работать. Рыболовство у них не работа. Это захватывающее и приятное занятие, которому они предаются время от времени. Выпалывать сорняки — это совсем иное дело. Такая работа им скучна.
— Мне была бы тоже, думаю, и вам. Только представишь себе это занятие, уже становится очень тоскливо.
— В каком-то смысле, конечно. Но несомненно, что эти временные затруднения ничто по сравнению с тем, что человек получает.
— Извините мою тупость, — сказал Максвел, — но объясните, что же он получает.
— Я думаю, это можно было бы свести к двум словам: духовное спасение.
— Боюсь, мы, к сожалению, говорим с вами на разных языках. Но мог бы я вам задать один вопрос? Я часто слышал, что эти люди были вполне счастливы без чьего- либо вмешательства. Вы не согласны?
— Это трудный вопрос. Все зависит от того, с какой точки зрения посмотреть, а вы только что дали мне понять, что они у нас не совпадают.
Максвел понял: Морфи решил, что спорить бесполезно, и потому не хотел напрасно тратить свой проповеднический пыл.
— Вы не должны забывать, — сказал Морфи, — что я миссионер, проповедующий евангелие, и то, что я несу этим людям, по моему убеждению, бесценный дар. И только он может принести человеку истинное и прочное счастье. В сравнении с ним ничто не имеет значения.
Максвел был совершенно уверен, что Морфи так думает на самом деле.
24
— Морфи там уже три дня, — сказал Максвелу Адлер. — Но о нем ничего не слышно. Надеюсь, с ним все в порядке.
Они стояли в рулевой рубке катера. С мачты, где устроился один из охранников, наблюдавший за рекой, раздался предупреждающий окрик. Адлер повернул руль, чтобы не попасть в небольшой плавучий ковер водорослей. Потом он сдал назад и обошел его.
— Я думаю, он сумеет постоять за себя, — сказал Максвел.
— В общем-то я с вами согласен. Но команды на этих рыболовных суднах народ жестокий. Им ничего не стоит убрать его с дороги, если он чем-то будет мешать.