Оказалось, что эти трое не были подвешены, просто они, обхватив руками балку, сцепили пальцы и таким образом удерживали свои бессильно висящие тела. Они были голые по пояс, и кожа, будто чужая, высушенная и безжизненная, где-то натянулась, а где-то обвисла и сморщилась. У двоих глаза были закрыты. Третий мужчина смотрел прямо перед собой.
— Вы понимаете, что перед вами? — спросил отец Альберт.
— Эти люди больны? — спросил Максвел.
— Очень. В лагере эпидемия. Вот почему я привел вас сюда. Чтобы вы сами убедились, что здесь происходит. Одна треть индейцев, которых вывозят из джунглей и помещают в лагерь, умирает от заразных болезней, которые они здесь подхватывают.
Согнувшись почти пополам, они вошли через низкий проход в хижину. Она была построена из грубых досок, щели между ними пропускали тусклый, рассеянный свет. Такие же доски лежали на земле, поверх них распростерлось несколько неподвижных фигур; Максвел видел ввалившиеся рты и глаза, руки с длинными ногтями, кожа да кости на ногах — скукоженность и расслабленность тел, уже схваченных смертью или в приближении ее. На полу были разбросаны всякие «цепные» вещи: жестянка с какао, банка варенья, свернутый квадратик фольги. Среди них валялись сухие, обглоданные и обсосанные кости, как в собачьей конуре. Вдохнув, Максвел почувствовал какое-то зловоние и тотчас прикрыл платком нос и рот. Из угла раздалось хриплое дыхание, там еще теплилась жизнь.
Они вышли. Отец Альберт положил руку Максвелу на плечо. В просвете среди зарослей были видны двое мужчин по пояс в земле. Они копали.
— Могилы, — сказал отец Альберт.
Здание миссии находилось в конце дороги, оно представляло собой двухэтажный фермерский дом в американском стиле, столь непохожий на все окружающее, что казался совершенно одиноким и заброшенным. Розы и цветной горошек, заполнявшие огороженный частоколом сад, выгорели под тропическим солнцем и стали почти одинакового тускло-розового цвета. На облупленной веранде стояло кресло-качалка, внутренние покои дома были защищены москитными сетками. У Максвела возникло ощущение, что за ним и отцом Альбертом наблюдают с опаской и, может быть, даже со злобным негодованием.
Отец Альберт нажал на дверной звонок, к ним тотчас вышла средних лет женщина с мягким и приятным лицом. Па ней был какой-то балахон, который, казалось, выцвел вместе с цветами сада; волосы были причесаны как у молоденькой девушки.
— Мы ищем мистера Морфи, — сказал Максвел.
— Мистера Морфи сейчас здесь пет. Если вам угодно, можете поговорить с мистером Джонсоном, который заведует этим поселением. Я миссис Джонсон. Проходите, пожалуйста.
Ее голос был тоже, как у девочки, со звенящими нотками, а улыбка гордо заявляла о непоколебимости бодрого расположения ее духа.
— Спасибо. Если только мистер Джонсон может уделить нам несколько минут… — сказал Максвел.
Миссис Джонсон провела их в комнату, которая занимала почти весь первый этаж дома. В глубине ее какой-то мужчина и пять детей сидели за столом и ели. Мужчина был совершенно лыс, с огромным высоким лбом. Он сидел будто проглотив палку и жевал медленно и методично. Мять детей самых разных возрастов работали своими вилками в одном с ним ритме. Глаза у всех были сосредоточены на тарелках. Никто не произносил ни слова. Миссис Джонсон усадила гостей прямо у самой двери, эта часть комнаты была устроена как своего рода приемная с неизменным столиком, заваленным старыми журналами «Нэшнл Джиогрэфик». Поблизости валялись игрушки: пластмассовая ракетница, пустой кукольный домик, разрозненные части игрушечной фермы. Миссис Джонсон вышла и через некоторое время вернулась, неся поднос со стаканами прохладительного, в которых плавали кубики льда.
— Мы сами готовим освежающие напитки, — сказала она с извиняющейся улыбкой. — Вода в колодце очень хорошая, но, думаю, мы все-таки не можем соперничать со вкусом кока-колы. Хорошо, что наконец перестал лить дождь. Он доставил нам столько хлопот. В данный момент мистер Джонсон занят, но он освободится буквально через несколько минут.
Она пошла к столу и заняла пустующее место напротив лысого мужчины, который, очевидно, и был мистер Джонсон, но он все еще никак не реагировал на присутствие посторонних. Медлительное и почти благоговейное поглощение пищи длилось еще минут пять, затем все вилки одновременно легли на стол, стаканы с водой были осушены, и сидевшие за столом разом поднялись и под предводительством мистера Джонсона зашли за угол стены и пропали из виду. Раздался звук текущей воды и всплески, затем снова появился Джонсон. Он медленно шел по направлению к гостям, локти слегка раскачивающихся рук оттопырены, кисти у бедер, как будто готовы выхватить невидимые пистолеты. Он откинул голову назад и посмотрел на каждого из них, направив взгляд вдоль своего носа, и, кажется, был удивлен, обнаружив гостей у своей двери.