— Итак? — сказал он.
Максвел представил себя и отца Альберта.
— Кто-нибудь из вас пишет в газеты? — спросил Джонсон.
— Отец Альберт сотрудничает в «Тарде», — ответил Максвел.
Джонсон повернулся к отцу Альберту и подозрительно посмотрел на него. Он втянул щеки, как будто сосал кислую конфету.
— А я думал, вы священник.
— Я и есть священник.
— Как же вы тогда пишете в газеты?
— Многие священники это делают.
— «Тарде» — это та газета, которая нападала на «Гезельшафт», не так ли?
— «Тарде» много раз критиковала эту компанию.
— «Гезельшафт» — наш лучший друг.
— Мне грустно это слышать.
— Я не знаю, как бы мы существовали без их поддержки.
— Думаю, тут все же обоюдная помощь. Я уверен, что они тоже рады иметь вас под рукой.
— Наверное, нам не следует вас больше задерживать, мистер Джонсон, — вступил Максвел. — Мы приехали повидать мистера Морфи. Вы не знаете, где мы можем его найти?
— Мистер Морфи сейчас занят с представителем «Гезельшафта». Он находится в только что созданном отделении нашей миссии. Это примерно в трех километрах отсюда.
— Вы не могли бы указать нам туда дорогу?
— Нет, не могу. Доступ в это новое отделение разрешается только по предварительной договоренности.
— Почему такой порядок? — спросил отец Альберт.
— Мы были вынуждены ввести его. Мы считаем нашей обязанностью ограждать вновь прибывших в миссию от всяких вторжений посторонних, пока они еще не привыкнут к новым условиям. Им не нравится, когда их разглядывают приезжие и щелкают у них перед носом своими аппаратами. Так что мы делаем это в их интересах.
— Иными словами, вы берете на себя смелость запретить нам туда ехать, — сказал отец Альберт.
— Ну что же, мне придется разъяснить, — сказал Джонсон. — Территория этой миссии — частная собственность. Мы имеем право не допускать сюда. И прежде всего мы не очень рады видеть у нас джентльменов из прессы. Публика читает, что они пишут, и часто складываются неверные представления о нашей деятельности.
— Я приехал сюда, чтобы написать об эпидемии, которая здесь вспыхнула, — сказал отец Альберт. — О ней уже всем известно. Я хочу получить достоверные факты, и для этого я должен повидать мистера Морфи.
Джонсон вдруг резко повернулся, отошел шагов на десять от них, локти оттопырены, кисти у бедер. Но вот он подошел к ним опять. В нем произошла разительная перемена. Будто внутри него что-то надломилось, глаза его заблестели.
— Вы, ребята, конечно, выбрали плохое время для приезда, — сказал он.
— По пути сюда мы видели нескольких индейцев в хижине, они, кажется, уже умерли или умирают, — сказал Максвел. — Могилы для них уже готовятся.
Тут вдруг неожиданно возникла миссис Джонсон. Она бросилась в сторону Максвела и отца Альберта, размахивая руками, будто отгоняя пару беспокойных собак, но неожиданно остановилась.
— Скажи им, Ларри, — умоляюще обратилась она к мужу. — Скажи им, что это грипп. У индейцев всегда так, они легко подхватывают грипп и мрут как мухи.
— Да, с ними так: только все было хорошо, как вдруг все померли, — сказал Джонсон. — Мы ничего с этим не можем поделать.
— Это из-за дождей, — сказала жена миссионера. — Когда идут дожди, они все время ходят вымокшими. Они никогда не сушатся. Они могут умереть даже от насморка, верно, мистер Джонсон?
— Безусловно, — сказал Джонсон. — У этого народа очень низкая сопротивляемость организма. Мы делаем что можем, но я думаю, что это то же самое, что гасить лесной пожар собственной мочой.
— Знаете, что я вам скажу, — вступила снова миссис Джонсон. — Когда наши дети приезжают сюда на каникулы, им стоит только войти в какую-нибудь из этих хижин и чихнуть там, как все индейцы заболевают… Интересно, понимают ли эти джентльмены, в каком положении мы находимся? — обратилась она к мужу.