— Прекрати это, понял?
Нервный, бормочущий в ладони мужчина подпрыгнул, как от хлопка. Взгляд, искоса брошенный юнцом на Деметриоса, возобновил их хрупкое товарищество во грехе. Прикрывшись рукой, любезный ребенок произнес бессмертное:
— Трахал я их всех!
Наконец юнца, отделив от остальных, послали к лейтенанту Вроуму. Вернулся он, как и ожидал Деметриос, скоро. И открытую играл своим мраморным шариком. Он лукаво подмигнул Деметриосу и, насвистывая, вышел. Остальные мосле вызова не вернулись: не было сомнения, что в кабинете лейтенанта Броума был второй выход. Сидящий за столом сержант вздохнул:
— Можете войти.
Пятница, 19 июля 47 года.
Этим утром Д. ужасно рано ушел в городское управление выяснять насчет этой проклятой лицензии. Пожалуйста, милый боженька, не дай, чтобы они дали ему отворот, чтобы они задели его гордость, из-за которой он когда-нибудь влетит в неприятности, ему не нужно было пачкаться об что дерьмо, а он уже старый, и я вспоминаю то, чего никогда не было, вспоминаю Золотой век, когда я жила на Шеннон-стрит с Сэмом, Стивеном и Ледой, и еще там был Маркус, мой мальчик. Вот как это было, как же так, мы говорили, что мы все будем для него родителями, и тогда было прохладно, почему же я говорю, что этого никогда не было? Сэм, и сейчас его вижу как живого, его рыжие волосы и длинные ноги и его некрасивую и такую милую челюсть — будьте-нате, вижу так же четко, как мою морщинистую руку, которая держит это перо, и всегда еще Маркус, сын Сэма и мой, хотя Стив на матрасе был всегда лучше, но никогда и близко он меня так не любил…
Маркус с его желтыми кудряшками, его несло то туда, то сюда, его головка была, как милый золотой месяц, вышедший из тумана, если б кто только знал, какие прекрасные и нежные они были, как же я могу писать, как будто всего этого никогда не было? Маркус умер, но жил, он жил, ему уже было почти три, мне было пятнадцать, когда я родила его, это точно, я знаю, и это был Золотой век, а если Маркус жил, то и все они жили: Сэм, Леда, Стивен, и мы жили в том доме на Шеннон-стрит, номер два, дешевое жилье, потому что рядом был проезд под полотном дороги, и никакого сада, только перед домом был маленький, размером с почтовую марку. В основном жратву, да, нам доставлял Стивен, он работал на обувной фабрике, занимался этим дерьмом день за днем, так что у нас была жратва, и у меня, и у Сэма, и у Леды, что называлось, мы жили благополучно. И были люди, которые постоянно занимались этим, это у них было вроде профессии, а мне это никогда не нравилось.
Сэм, у него была гитара, и Леда, и я могли петь.
Стив говорил, что у меня настоящий альт. Бывало, Эйб Логан, тот, который был любовником Стива и все же был ничего себе, Эйб приходил к нам и оставался на неделю или две, и у него был магнитофон, и он знал много старых вещей, и Стив их знал тоже. Они однажды вместе выступали на радио. Эти вещи назывались «Мадригалы», и Сэм мог изобразить на гитаре их гитарную партию, вы никогда не слышали, все вы, таких приятных вещей, а мы все повернулись на этих «Мадригалах». Добравшись до этого, которое было в прошлом, я говорю себе: тебе бы лучше не добираться до этого прошлого, лучше не надо. Маркус был просто помешан на «Мадригалах», и как начнется музыка, он тут же начинал смеяться и танцевать, и ходить с важным видом, показывая свой красивый маленький пенис, а Сэм не дал доктору говорить, когда доктор сказал нам, чтобы мы не давали ему этого делать, все это проклятая глупость, сказал Сэм, всем им нужны только доллары. Маркус, ну, конечно, все было открытием для моего Маркуса, и можно сказать, что он дорос до трех лет, танцуя и с песней. Ох, как это было ему тяжело, когда я отняла его от груди… его рост был, как поцелуй, это был красный мед, и солнечный свет любовался им.
Лейтенант Броум выглядел так, будто еле скрывал страстное желание утешать, успокаивать и быть любезным.
— Извините, что вам пришлось ждать. Этот дурак не дал мне знать, что вы уже здесь, Деметриос, не так ли? Слышал о вас раз или два. Жаль, что возник этот вопрос с лицензией, но управление утопией основано на определенных принципах, я уверен, что вы и сами это понимаете. Конфету с укрепляющим? Согласен, сейчас слишком рано. Иногда я съедаю одну — работа у нас напряженная и так далее. — Он откинулся небрежно, на вежливом лице было написано понимание, что Деметриос тоже относится к числу проницательных. Тех, кто знает, какими путями идет мир. Немножко уступить здесь, немножко быть помягче там. Никому не наносится никакого ущерба. Все счастливы. Лейтенант Броум Пыл почти квадратный, цвет лица желтоватый. Под ногтями было чисто. Но живот его был несколько вздут, лицо сыроватое. Полуатлет, полураспустеха.