Она прикоснулась к голове Факела. Пес тихо заскулил и прижался плечом к ее маленькому бедру. Он был слишком вежлив, чтобы вскинуть ей на плечи свои лапы — она была такая тонкая, хрупкая.
— Вы понравились ему, — сказал Ангус. — Не бойтесь его. И меня не бойтесь. Маскировка всегда надежно отгораживала ее от других людей. Но он, едва ли сам сознавая это, видел сквозь маскировку и ощущал на сердце незнакомое чувство.
Она сказала:
— Солайтер не боится. О, здесь она уже давно нашла любовь и доброту. Но что случилось с ним?
Она поразила его. Его потрясла до шока и измотала эта ночь — ночь насилия. И все же страдание не помешало ему понять, что она спрашивает о нем.
— О, — протянул он, — я тоже видел черную воду.
(Позднее мы узнали, и вы это тоже должны знать, что его мать делила постель с сенатором Праем. Прай — будущий калиф на час и орудие в руках короля Брайена, начавшего чистку. Ангус почувствовал, что память его отца осквернит. И отныне для Ангуса — словно соскользнул покров — приятная жизнь во внутреннем городе кончилась.)
— Что ж, — сказала мэм Эстелла. — Садитесь, садитесь. Берите кресло, выпьем чаю… Так что вы хотели от господина Деметриоса?
— Я должен предупредить его.
Скоро они узнали все — его имя, место, которое он занимает в этом сумасшедшем мире, узнали о его встрече с Деметриосом. Вернее, мне следовало бы сказать, что все эти сведения выуживала мэм Эстелла. Солайтер не задавала вопросов, только ходила туда-сюда, не спуская глаз с Ангуса. То уходила в тень, то выходила из тени. Можно было подумать, что она прозрачна, что это прекрасное привидение, измазанное грязью — привидение, передвигающееся взад-вперед под порывами ветра. Что это плененный свет, повинующийся поворотам зеркала.
Она видела юношу с рыжевато-каштановыми волосами. Сейчас он был не в белой тунике, хотя наверняка по рождению имел на это право. На нем была серая, как у рабочего, куртка, серая набедренная повязка и роскошные сандалии. На запястье у него была сказочная игрушка — маленькие часы, очевидно, сохранившиеся со Старого времени. У пояса — нож в кожаных ножнах. За спиной у него не было ни лука, ни колчана — лишь огромный мешок. Она видела серьезное и прекрасное лицо… юноши, мужчины, ангела — не стоит выяснять, кого именно… Он пришел к ней из ниоткуда, он в беде и он нуждается в ней.
А он видел девочку, на которой была защитная, маскирующая ее одежда. И еще одеждой ей служила невинность. Такой она и останется навсегда в его памяти, даже когда и то, и другое будет отброшено.
Простите меня, если я слишком быстро двигаюсь по сюжету, если я вас вынуждаю спешить. Мне необходимо сообщить вам все факты — чтобы вы во всем разобрались, вы имеете право знать фактическую сторону дела, какой бы суматошной она ни была. Но мне, как автору, очень важным представляется то, что увидела мэм Эстелла: Солайтер была не просто призраком, а женщиной, озвученной любовью. Такое может случиться с кем угодно… Жаль, что мы слишком редко осознаем это. И еще мэм Эстелла увидела, что то же самое одновременно произошло с Ангусом… Одно из редчайших совпадений, случающихся в мире. Случающихся в большинстве известных мне миров.
— Откуда именно с запада вы, Деметриос?
— Из Миссури. Когда-то эти края назывались Средним Западом. Вам приходилось путешествовать в тех местах?
— Не слишком много. Пару лет назад я добрался до побережья Нового моря — так его называют трапперы. В течение одного сезона я ходил с группой трапперов. Базовый лагерь мы разбили неподалеку от крошечного поселения, называемого Шатавка. Жили в нем главным образом, эти проклятые туземцы. Они называли море озером Эри и говорили, что из него можно пить. Я попробовал — Иисусе! Никогда нельзя верить туземцам. Но дальше в глубь страны вода в ручьях и родниках вполне хорошая. Плохая страна: там все время случаются землетрясения. Не сильные, маленькие землетрясения, зато каждый день. Будто Бог или кто-то там еще не может прекратить сердиться на самого себя. Туземцы говорят, что когда-нибудь этот кто-то устроит большое землетрясение. Бобры там — не сомневайтесь. Толстые, мех пышный, и там, и дальше к северу. Мы добывали там также серебристую лису и куницу… Конечно, проклятые красные крысы все время грабили ловушки. Попасть в беду там просто. Все время, пока мы охотились там, пугалом для нас был коричневый тигр. Он нападал на деревни на севере, но сами мы его не видели. Иногда мне любопытно, не байка ли он…
Бесконечный гортанный голос, похожий на детский, высвеченное огнем свеч лицо с резкими чертами — лицо тридцатилетнего мужчины. Деметриос чувствовал, что в нем нарастает теплое чувство к этому человеку. Будто уже шел по неизведанным дорогам, пробирался сквозь джунгли — когда силы иссякают, а цели не видно. Он вдруг понял, что рассказ Боско помогает ему выдержать напряжение. Боско не был рассказчиком историй. Он рассказывал о том, что сам ощущал и видел, воображение у него было развито очень слабо… Ощущение весла в натруженной руке. Мрак и кислая вонь шахты, где ежеминутно — опасность. Тишина джунглей. На самом деле эта тишина кишит жизнью, наполнена скрытым жаром сверхизобилия, выжиданием, схожим с нетерпеливомедленным выжиданием змеи. Выжидание, которое может оборваться ревом или вскриком, и которое никогда не обрывается беспричинно… Прошел еще один час…