Но много позже она присоединилась к нам. Об этом я расскажу, если смогу научить вас набираться со мной терпения.
Суббота, 20 июля.
Итак, они ушли в туман, как сказала Бабетта, ушли на восходе солнца, они ушли из дома, о котором тот мальчик сказал нам, когда он пришел сюда, когда он был в беде. Я лучше не буду писать ни того, какой дорогой они ушли, ни как его зовут, потому что может кто-нибудь прийти и прочитать мою книгу — до того, как я сожгу ее. А этого бы мне не хотелось делать, потому что было бы глупо так поступить с Историей моей жизни. Я не хочу делать этого, но нужно, чтобы эти бандиты не получили информации. Бабетта сказала, что Д. сам сказал, что он вернется обратно.
Он тоже вернется, одетый в радугу, они будут по сравнению с ним совсем дураками, а он выгонит их из Храма, как это сказано в Книге… О, как мне продолжить!.. А он был просто мой старый Деметриос, который работал дворником, и никогда никому не доставлял беспокойства. А если он специально для меня сказал, что вернется обратно? Он всегда поступал так, чтобы другим людям не было от этого плохо, а ему лучше было бы всегда говорить прямо, а он все рассказывал истории. Они ушли в туман, и может быть, у них даже нет достаточно пищи… Ладно, этот Гарт хороший мальчик, и может быть, в Солайтер больше разума, чем я думала, и она не станет для них обузой. Ладно, пусть я буду думать о чем-нибудь другом, например, о том месте на дороге — это когда я ушла из Райфорда.
Я пришла сюда не по желанию, это было в основном вынужденно. На дороге всюду были столкнувшиеся автомобили, а в них — мертвые люди. Мой шофер был не так уж плох, он сказал, что его зовут Элом, и что он вел десятиколесный грузовик с мороженой рыбой в Нью-Йорк. Он сказал, что на всей дороге какой-то сумасшедший дом, это был взрыв Бомбы, ему пришлось съехать на своем десятиколеснике с набережной, чтобы не с толкнуться с «Фордом», который вел какой-то ненормальный. Форд мчался прямо на него, и он повредил голову, я имею в виду моего Шофера, но он выбрался и пошел прочь оттуда, а вся мороженая рыба там так и осталась. Несколько дней мы были вместе, и мы шли на запад, потому что он сказал, что у него есть знакомые в Рочестере, а мне не было разницы, куда идти, все равно надо было куда-то идти. Когда ему хотелось этого, он укладывал меня на обочине дороги и делал это, не обращая внимания, что кто-то может пройти мимо, меня прохожие тоже не заботили, я просто тихо лежала и смотрела в небо — пока он не кончит, а ему всегда нужно было только одно: туда-обратно. Он добывал для меня пищу и однажды отбил нападение то ли двух, то ли трех бандитов, которым хотелось получить то, что у нас было. А в Биконе его застрелили и ограбили. Я переправилась через реку на моторной лодке с какими-то сумасшедшими, которые думали, что это Море Галилейское и что они видели Спасителя, идущего по водам. Лодка во время шторма с дождем опрокинулась, и они, ослы, пошли на север. Я пошла с ними, шла вплоть досюда.
Мне не хочется писать о том, как я стала заниматься этим. В любом случае, я пришла в Набер случайно, я не собиралась сюда прийти. Основатели уже начали приводить здесь все в порядок, был устроен постоянный лагерь со специальными чиновниками, которые говорили людям, куда им идти и что делать. Это всегда есть разница, когда людям есть, чем заняться, а не просто болтаться вокруг да около, как те сумасшедшие со своим Морем Галилейским. Мистер Флур был одним из таких чиновников, он работал по прямым указаниям Симона Бриджмена. Я помогала в работе с беглецами, варила им горячий суп и делала перевязки, а когда через два-три месяца правительство Бриджмена решило организовать публичные дома, мистер Флур был первым.
Мистер Флур был добр со мной, он был моим другом. Ему не нужны были женщины, хотя он нравился им. Наверное, женщине легче понравиться, если ты ее не хочешь. Он говорил, что было бы не так уж плохо разрешить оба вида секса, потому что это бы послужило бы доказательством, что люди все равно этим заниматься не будут. Д. иногда говорил похожее на то, что говорил мистер Флур.
Мистер Флур был маленьким, похожим на воробья, он был меньше, чем я, но я всегда относилась к нему с большим уважением, и он говорил, что у меня хорошая деловая голова и чувство порядка. Раз-другой я видела, как он вытаскивал из ножен свой нож, который всегда носил с собой, чтобы, когда нужно, сохранить в доме порядок. Но я никогда не видела, чтобы он был вынужден пустить его в ход, людям достаточно было его слов, и они успокаивались.