— Вернется ли туда когда-нибудь Ангус?
Он долго и пристально смотрел на нее через пламя костра.
— Нет, не думаю. Месть — это не что иное, как проявление слабости — а зачем мне еще возвращаться? Спасать авраамитов? Они уже под колесами, а я — бессилен.
— Когда-нибудь, — сказал Деметриос, — авраамиты сами станут угнетателями. Древний ритм истории. Еще одно наказание, накладываемое историей на тех, кто слишком замят ее переписыванием. На тех, кому некогда читать ее.
— Наверное, я понимаю вас, — сказал Ангус. — Нет… я не вернусь. — Он подвинулся к огню, стараясь ближе увидеть лицо Солайтер. — Я хочу быть там, куда пойдете вы. Где мы будете в безопасности. — Он говорил тихо, и нельзя было понять, сказал ли он «вы», имея в виду только Солайтер или всех Друзей. Но внезапно тишина прервалась звоном лютни Профессора, а Фрэнки, быстро обогнув костер, опустился рядом с ним на колени, зачарованно глядя на перебирающие струны пальцы. В точно выбранный миг Профессор кивнул, и Фрэнки запел. Запел сперва застенчиво, а потом все увереннее. Говорят, эта песня была сочинена не так давно каким-то уличным певцом в Бракабане. Музыка явно была создана не в Старое время, а имени ее автора никто не знал:
ГЛАВА 11
ОНИ УВИДЕЛИ ЗНАК «КОНЕЦ ПУТИ»
Но у нас есть враги (он назвал их волшебниками), которые по злобе своей превратили весь мир в сплошную воскрес ную школу. Прекрасно, сказал я. Все, что нам нужно — разыскать этих волшебников. Том Сойер сказал, что я болван.
Марк Твен.
Весь следующий день и еще следующий разрушенная до рога вела Друзей на запад (лишь чуть уклоняясь к югу.) Туман давил, туман был полон звуков. Деметриосу казалось, что он слышит то, чего не мог услышать, чего он больше никогда не услышит — абсурдное, древнее. Вот — из-за окутанных туманом деревьев донесся вой полицейской сирены… Не совсем такой же, но все-таки «йю-йю-йю»: патрульные машины предупреждают, чтобы им очистили дорогу.
— Попугаи, — сказал Боско, — маленькие белые попугаи.
— Понятно, — сказал Ангус. — У моей матери один такой сидит в клетке.
Часом позднее сирены начали внушать страх. Они кричали о несчастных случаях, бедах, пожарах.
— Чертова птица, — сказал Боско. — Днем такое не часто услышишь.
— Пасмурный день, — сказал Гарт. — А может, ему жена наставила рога.
— Я слышал такой крик прошлой ночью, — сказал Фрэнки. — Точно такой же.
Когда через некоторое время раздался новый вопль — ослабленный расстоянием, — Деметриос мог бы поклясться, что это заводской гудок, отмечающий полдень. Он спросил:
— Сколько времени, Ангус?
Тот посмотрел на ручные часы:
— Ровно полдень, Деметриос.
Автомобильная сирена… Заводской гудок… Автомобильная сирена… Ужасающий то ли крик, то ли блеяние. Может быть, сам туман порождает это безумие? Похоже, туман за последние полчаса начал рассеиваться. Теперь Деметриос мог видеть белый размытый круг солнца. Его свет стал уже таким ярким, что было трудно смотреть на него. Может быть, это трубил олень? Или — вылетевшая днем сова? Гарт нахмурился, Фрэнки поглядывал по сторонам вопросительно. Но никто не сказал ни слова. Крик наконец утих.
Они увидели знак «Конец пути».
— Перекресток, а? — сказал Боско.
— Господи, — сказал Гарт, — как бы я хотел научиться читать.
Боско поймал взгляд Деметриоса.
— Не знаю, что эта штука означает, но сами видите: еще одна дорога, идет с юга на север.
Дорожный знак: древний металл, буквы уже почти стерлись. А за ним — продолжение все той же дороги Старого времени, беспорядочное перемежение черных пятен и зеленого покрова. Факел обнюхал знак и задрал ногу.
— Я, конечно же, научу тебя и Фрэнки читать, — сказал Ангус. — Или Деметриос, или мы оба.
— Солайтер может научить читать, — сказала девушка. — У Солайтер когда-то были книги. Немного.
— Чтение книг ведет к тому, что человек становится недовольным, — сказал Боско.
— Я не возражаю против недовольства, — сказал Деметриос. Боско любезно пожал плечами, но не нашел, что возразить. — Давайте пойдем дальше на запад. Если там действительно тупик, мы сможем повернуть обратно.