— Всё, что думаешь. — пожал плечами Дерек и равнодушно перевел взгляд на преподавательский стол. — А если не сообразишь, можешь вспомнить, что говорили вам на первом курсе. Главное — будь максимально вежлив и точен в формулировках. К новичкам первое время придётся быть внимательнее, некоторым иногда сложно привыкнуть быть вдали от дома.
— Понял. — кивнул я, и тоже посмотрел на преподавательский стол. Первым на глаза мне попался крёстный в самом мрачном расположении духа. Справа от крёстного я сразу заметил причину его отвратительного настроения: Сириус Блэк сидел в строгой черной мантии с коротким рукавом и о чем-то говорил с оживленным Флитвиком. Дамблдор благостно улыбался, соединив в замок свои длинные пальцы. Сегодня он был одет в фиолетовую мантию со звездами, на голове директора красовалась черная, немного измятая шляпа конусом. Помимо Макгонагалл, которая очевидно пошла за первокурсниками, за столом отсутствовал и Хагрид. На свободный стул спокойно опустилась Вильгельмина Граббли-Дёрг, несколько раз заменявшая его в прошлом году… Что бы это значило?
— Как думаете, он уволился? — с надеждой прошептала Панси. Хотя за равномерным гулом голосов, можно было и не опасаться, что её кто-то услышит.
— Вряд ли. — повёл плечом я. — Но, кажется, скоро мы об этом узнаем.
Гостеприимно распахнулись двери, и следом за Макгонагалл в зал вошла шеренга первокурсников. Нервные, бледные, немного дрожащие от волнения… Я поймал себя на том, что невольно волнуюсь вместе с ними. Макгонагалл остановилась и строго посмотрела на новичков. В зале установилась тишина. Филч вынес табурет и бережно положил на него Распределяющую Шляпу. Та выглядела ещё более потрепанной, старинной и грязной, чем обычно. На третьем курсе я узнал, что директор каждый год обновляет чары, чтобы Шляпа сохраняла свой первозданный облик. Фактически, сейчас она выглядит также, как в тот день, когда её в последний раз надевал на голову Годрик Гриффиндор. Не успел я подумать, что было бы очень интересно взглянуть на формулу этого заклинания, как Шляпа открыла рот и неожиданно запела:
В стародавние дни, когда я была новой,
Те, что с целью благой и прекрасной
Школы сей вчетвером заложили основы,
Жить хотели в гармонии ясной.
Мысль была у них общая — школу создать,
Да такую, какой не бывало,
Чтобы юным познанья свои передать,
Чтобы магия не иссякала.
«Вместе будем мы строить, работать, учить!»
— Так решили друзья-чародеи,
По-иному они и не думали жить,
Ссора — гибель для общей идеи.
Слизерин с Гриффиндором — вот были друзья!
Хаффлпаф, Райвенкло — вот подруги!
Процветала единая эта семья,
И равны были магов заслуги.
Как любовь несогласьем смениться могла?
Как содружество их захирело?
Расскажу я вам это — ведь я там была.
Вот послушайте, как было дело.
Говорит Слизерин: «Буду тех только брать, У кого родовитые предки».
Говорит Райвенкло: «Буду тех обучать, Что умом и пытливы и метки».
Говорит Гриффиндор: «Мне нужны смельчаки, Важно дело, а имя — лишь слово».
Говорит Хаффлпаф: «Мне равно все близки, Всех принять под крыло я готова».
Расхожденья вначале не вызвали ссор,
Потому что у каждого мага
На своем факультете был полный простор.
Гриффиндор, чей девиз был — отвага,
Принимал на учебу одних храбрецов,
Дерзких в битве, работе и слове.
Слизерин брал таких же, как он, хитрецов,
Безупречных к тому же по крови.
Райвенкло проницательность, сила ума,
Хаффлпаф — это все остальные.