— Вот ты… Ты… — разрываясь между досадой и восхищением, я цыкнул и полетел в противоположную сторону. — Жук ты, а не гриффиндорец, Гарри. — буркнул я себе под нос. Гарри, всё ещё посмеиваясь, взобрался на метлу, следуя за мной на почтительном расстоянии. Чувство досады потихоньку улеглось, тем более, что счёт неуклонно рос в нашу пользу. Как бы ни старался Маклагген, наши охотники всё равно находили способ его обхитрить. Тем более, что большинство его приёмов не представляли собой чего-то большего, чем просто отточенные базовые комбинации, так что приноровиться и предугадать их было вполне возможно. Остальное обеспечивала отточенная техника и манёвренность «Нимбус 2001». Да и Крэбб постарался, выведя из игры Анджелину Джонсон. И пусть это стоило нам нарушения правил и штрафных очков, но мы всё равно получили численное преимущество. Улучив момент, я продемонстрировал Крэббу большой палец. Тот утёр со лба пот и кивнул.
Как только раздался свисток игра тут же продолжилась. Несколько минут мы безраздельно владели квоффлом. После в игру вернулась Анджелина Джонсон, бледная, но с решительно поджатыми губами. Мы уже опережали соперников почти на 70 очков. Я поднялся повыше, окидывая взглядом всё поле и держа при этом Гарри в поле зрения. Благодаря своему таланту он не раз замечал снитч раньше меня, и если такое случится в этот раз, мне главное — отреагировать вовремя, иначе игру можно считать проигранной.
Капитан метко окрестил эту тактику «орлиный взор» и настоял на том, чтобы я не тратил время в решающий момент, нарезая по полю круги. По факту моей задачей было остановится в центре и планомерно подниматься вверх, увеличивая тем самым площадь своего обзора. И это только в теории звучало легко. Удержать вибрирующую метлу на месте, не позволяя ей отклоняться в сторону даже на пару градусов, и при этом с определённой скоростью подниматься вверх… В общем, у меня ушло много недель, чтобы отработать этот маневр должным образом. Не говоря уже о том, что ветер без конца бил в лицо, и чтобы рассмотреть всё поле, приходилось максимально щуриться, так что мои глаза в этот момент больше напоминали щёлочки. Спина задеревенела, руки уже частично свело судорогой, но я продолжал жёстко держать древко метлы, придерживаясь своей тактики. Как будто этого было мало, поднимаясь вверх, я почувствовал знакомое ощущение разгорающегося в груди огня и сжал зубы. Серьёзно?! Почему именно сейчас?!
Но оспа не собиралась спрашивать моего разрешения, я невольно согнулся и закашлялся, остановившись в воздухе и прижавшись к поверхности метлы. Голова закружилась, откуда-то слева раздался свист. Я краем глаза увидел, как Гарри пролетел мимо меня, и одной рукой тяжело развернулся, направившись за ним. Нагнал я его далеко не сразу, но уже увидел маячащий впереди маленький золотой шарик. На очередном вдохе на меня нахлынул кашель, к горлу как будто поднялся ком тошноты. Гарри вытянул руку, но мне показалось, что он как-то странно дёрнулся, скосив на меня взгляд. Проанализировать я это не успел, воспользовался его секундной заминкой и протянул руку и сжал снитч, затрепыхавшийся в кулаке. Кончиками пальцев Гарри царапнул по моему запястью. Время как будто на минуту остановилось. Стадион ошеломлённо замолчал.
— Что застыл, Малфой? — широко улыбнулся Гарри. — Ты выиграл. Прояви уважение к болельщикам!
С этими словами он поднял мою руку с зажатым снитчем вверх, вокруг как будто включили звук, настолько громкий, что впору было оглохнуть. Дружеские объятья команды меня едва не задушили, голоса смешались в единое море, какофонию звуков. Вроде бы комментатор разочарованным тоном провозгласил итог, мы обыграли Гриффиндорцев с разрывом в 150 очков.
Они сами, кстати, стояли где-то в стороне, пока капитан принимал кубок из рук довольного декана. Поттер как раз отвечал на какой-то вопрос одного из братьев Криви и продемонстрировал мне большой палец, как только мы пересеклись глазами.
— Так, господа, строимся для фото! Проявим уважение к истории! — зычно скомандовала судья. Я встал между Крэббом и Гойлом, чувствуя отчётливое головокружение металлический привкус во рту. Вспышка на миг меня ослепила, людской поток понес куда-то к раздевалке. Ноги внезапно начали заплетаться, и я бы точно упал, если бы Крэбб и Гойл меня не подхватили.
— Слышишь, ты прекращай давай. — проворчал Гойл, помогая мне встать на ноги.