— Это ты так советуешь мне быть благоразумнее? — глухо засмеялся Гарри, снова цепляя на нос очки.
— Почему бы и нет? — улыбнулся я. — Постарайся… Отвлечься. У тебя и без того полно забот, чтобы рефлексировать по поводу дурного предчувствия.
— Попробую. — со вздохом согласился Гарри, поднимаясь на ноги и накидывая мантию на плечи. — Только… Нет, это глупо.
— Что? — с интересом приподнял брови я.
— Найди минуту напомнить Сириусу об осторожности. — смущённо попросил Гарри, потерев затылок ладонью.
— Думаю, он и без меня это знает? — иронично отреагировал я. — Всё-таки взрослый волшебник, нет?
— Ну, в прошлый раз ты посоветовал ему найти убежище, и он нашел. — с обезоруживающей уверенностью привёл аргумент Гарри. — Вдруг и в этот раз сработает?
— Как скажешь. — согласился я. Гарри улыбнулся, взмахнул палочкой и накинул мантию, тихо выходя из Больничного крыла. Стоило двери за ним закрыться, как я услышал тихие шаги в кабинете. Пришлось откинуться на подушку и сделать вид, что я сплю, хотя на самом деле сонливости больше не было и в помине. Что-то мне подсказывало, что так просто это всё не кончится.
Черный том. 67. Польза широкого кругозора
Собрание длилось уже три с половиной часа. И то, что складывалось в результате, Долорес Амбридж упорно не нравилось. С одной стороны стояла Минерва Макгонагалл с молчаливым и мрачным Маклаггеном, полукругом вокруг них сидели остальные профессора. И по странному стечению обстоятельств те, кто находился ближе к виновнику, разделяли точку зрения декана Гриффиндора, оппоненты сидели чуть поодаль, и к общему решению прийти никак не получалось. Дождавшись, пока Дамблдор призовёт всех к порядку, Долорес прокашлялась, чтобы на неё обратили внимание, и недоверчивым тоном уточнила:
— Правильно ли я вас поняла, что раз дело обошлось без летального исхода, слава Богу, администрация школы намерена обойтись обычными дисциплинарными мерами наказания?
— А что вы предлагаете, Долорес? — раздраженно осведомилась Макгонагалл, грозно сверкнув глазами. Но на Долорес это не произвело никакого впечатления, она уже открыла рот, чтобы ответить, как вдруг в разговор вопреки обыкновению вклинился директор.
— Я думаю, мы все понимаем, что мальчику нужно дать шанс. — мягко сказал Дамблдор. — То, что он единожды оступился, не означает, что необходимо сразу же выгонять его из школы, как вы предлагаете, профессор.
— Серьёзно?! — ядовито поинтересовалась Долорес, окончательно давая волю эмоциям, из-за чего её голос стал по-девичьи высоким. — Скажите пожалуйста, кто из вас дал бы шанс мистеру Малфою, если бы мадам Помфри была менее расторопна?!
— Простите, но мистер Малфой в ближайшее время поправится, и я не думаю, что это повод так драматизировать. — поджала губы Макгонагалл.
— Драматизировать?! — задохнулась от возмущения Долорес, и сосредоточенно сцепила дрожащие руки в замок. — Это просто немыслимо! Вы понимаете, что если этот… Молодой человек обойдется парой недель условных отработок с мистером Филчем… Да считайте, что вы прямо говорите школьникам, что калечить друг друга — это норма! Главное, чтобы не до смерти, а всё остальное — сущие мелочи. Драматизировать совершенно ни к чему!
— Так скажите прямо, чего вы хотите, дорогая Долорес, и мы попробуем прийти к соглашению. — повысил голос Дамблдор, перекрывая поднявшийся в кабинете галдёж.
— Что ж. — спокойнее выдохнула Долорес, быстро про себя просчитывая варианты. — Меня восхищает ваша вера в людей, директор, но я держусь того, что за проступок провинившегося нужно наказывать. И мистер Маклагген действительно заслуживает наказания. И если уж вы так не хотите исключать его из школы, хотя в данном случае именно такая мера воздействия должна иметь место… — Дамблдор согласно наклонил голову, все в кабинете сосредоточили на ней свои взгляды. Особенно напряжённой выглядела Макгонагалл и позеленевший от нервозности Маклагген. Долорес равнодушно отвела от них взгляд, снова встретившись взглядом с директором. — Тогда я предлагаю наложить пожизненный запрет на игру в квиддич. С обязательной конфискацией метлы и любого иного квиддичного инвентаря.
— Что?! Но это слишком! — возмутилась Макгонагалл. Цвет лица Кормака Маклаггена из болезненно-зелёного стал пепельно-серым. Похоже, он только сейчас начал осознавать последствия содеянного.