Привязанность к стенам домов.
Любви и надежды размеренность,
Смелость мечтаний и снов.
Ведь сразу же нам вспоминается
Та песня, что пела нам мать,
Портреты всегда говорящие
О том, что нельзя забывать.
Конечно же, помним о строгости,
О вере в нас тысячи лиц.
И чувстве, что море возможностей
Для нас не имеют границ.
О близких друзьях и товарищах,
О звездах, горящих вдали.
И об одной старой реликвии,
Что где-то в гостиной стоит…
О долгой семейной истории
И строгости лорда-отца.
Вспомнить тут можно ведь столько, что
Стиху не будет конца.
С чего начинается преданность?
Как дать однозначный ответ?
Я думаю, дело тут в поводах,
Без которых тебя вовсе нет…
***
Медленная, спокойная мелодия постепенно набирала силу. Долорес слышала музыку будто фоном, сосредоточившись на тексте. И внезапно её перестало волновать мнение окружающих, строчка за строчкой перед её глазами вставал собственный дом и стрелой пролетевшее детство. К финальным строкам музыка буквально заполнила всю комнату, а у неё перед глазами стояла невольная пелена слез. Через секундную, значительную паузу, в течение которой она буквально чувствовала, как бешено колотится сердце, в молчаливой аудитории глянул гром аплодисментов.
Белый том. 68. Разница в опыте
— Ты точно уверен, что хочешь пойти? — в сотый раз уточнил я.
— Не волнуйся. Буду держаться подальше от толпы и ничего не случится. — весело сверкнул глазами Малфой, но, мельком бросив взгляд на моё лицо, посерьёзнел и проговорил спокойнее. — Я не доставлю тебе неприятностей.
— Ладно. — вздохнул я. — Извини. Вся эта ситуация меня уже вымотала.
— Понимаю. — успокаивающе заметил Малфой, накидывая на плечи мантию-невидимку. — Скоро всё закончится. А у Грейнджер пропадет охота ввязываться в авантюры, по крайней мере, до следующего года.
— Хорошо. — согласился я, выходя в коридор. Малфой молча накинул на голову капюшон последовал за мной. Обернувшись, я увидел, как будто сама собой закрылась дверь в класс. Но ни звука шагов, ни дыхания не было слышно. Если бы я не был в курсе, то даже и не догадался бы, что за мной идёт кто-то под мантией. Не уверен, что у меня самого получается носить её с такой непринуждённостью. Но задавать вопросы некогда, нужно спешить на собрание.
Драко, как и обещал, выбравшись из Больничного крыла, довольно быстро нашёл нам подходящее помещение. Хотя, строго говоря, Выручай-комната могла бы подойти кому угодно, вопрос только в том, что для чего она нужна. А ведь я бывал здесь раньше! И почему не заметил? Впрочем, в самый первый раз я здесь прятался от Снейпа, во второй — разговаривал с Гермионой прямо в разгар вечеринки в гостиной. Действительно, мне было слегка не до того, чтобы оценивать окружающую обстановку.
Но Выручай-комната всё равно удивительная. Гермиона едва не расцеловала меня от восторга. И вот сегодня должно было состояться первое официальное собрание её общества неравнодушных, или как это в итоге будет называться? И Драко напросился тайком оценить со стороны, что на этих собраниях произойдет. Честно говоря, мне и самому интересно, ведь придут не иначе, как все. Что ж… Посмотрим.
Трижды пройдя напротив стены, я услышал знакомый шелест и обернулся. Медленно сформировалась тёмная дверь безо всяких узоров с самой простой, бронзовой ручкой. Вроде бы ничего необычного, но я… Волновался? Наверное, так. Правда, если так и продолжить стоять посреди коридора столбом, вряд ли станет легче. Ещё раз вздохнув, я толкнул дверь и вошел внутрь, в глаза резко ударил чрезмерно яркий свет. Я заморгал, услышав, как за мной с тихим скрипом закрылась дверь.
— Гарри! Наконец-то! — просияла улыбкой Гермиона. — Скоро придут остальные, и мы начнем.