— Здравствуйте? — осторожно дал знать о своём присутствии я. Фигура впереди меня медленно повернула голову и зашипела. Она была закутана в какое-то тряпье, в небольшой щелочке виднелись только злобные, оранжевые глаза. Чуть ниже я увидел отверстие для рта и ряд черных зубов. — Вот чёрт! — не выдержал я, проворно отскакивая в сторону. Позади меня раздался шелест песка, краем глаза я заметил ещё несколько фигур. Размахнулся, посылая заклятье в ближайшего противника и… не попал! Пришлось срочно откатываться в сторону. Одна из фигур поднесла к прорези рта непонятного вида трубку, в мою сторону полетела тонкая, едва заметная в солнечном свете иголка. Я отклонился в сторону и закрылся по кругу щитом. От удара в спину меня это уберегло, а вот иголка обжигающе царапнула по щеке.
— Вот сука! — в панике выругался я, чувствуя, как немеет часть лица. Но времени на передышку не было, на меня прыгнула очередная фигура. И на этот раз заклинание сработало как надо, отбросив её в сторону, вторым заклинанием я её связал и развернулся на месте. Осталось трое. Что ж, видимо, с возможными последствиями отравления придётся разбираться позже.
***
— По-моему, всё весьма очевидно, профессор. — помолчав, проговорил Сириус. Каменная чаша в центре небольшого острова была полна каким-то мутным зельем, рядом лежал черпак, а на самом дне чаши что-то поблескивало. Ради этого «что-то» они и проделали такой путь.
— Может быть, но почему это должен быть ты? — озабоченно проговорил Дамблдор.
— Потому что, случись что, я в жизни не соображу, как отсюда выбраться. — повёл плечом Сириус, стряхивая руку Дамблдора. — Да и давайте будем честными, сэр, ваша жизнь стоит гораздо дороже.
— Мне очень жаль, что ты так считаешь, мальчик мой. — нахмурился Дамблдор. Сириус хмыкнул, беспрепятственно набрав полный черпак зелья. Непроницаемый барьер в этот раз не сработал.
— Ваше здоровье, профессор! — весело проговорил он и залпом выпил содержимое. Горло обожгло, тело свело судорогой и свет померк. Последнее, что он увидел перед глазами — обеспокоенное лицо склонившегося над ним Дамблдора.
***
— Я, конечно, хотела, чтобы ты выиграл, но всё же… — проговорил знакомый женский голос. В тоне уже начали проскальзывать нотки злости.
— Прошу прощения, матушка. — негромко отозвался другой голос.
— Что мне с твоих извинений, хотела бы я знать?! — истерично возмутилась женщина. Раздался хлопок веера и цокот каблуков по каменному полу. Сириус открыл глаза и негромко застонал, над ним тут же возникло лицо матери и знакомая, расплывчатая фигура брата.
— Воды… — прохрипел Сириус.
— Разумеется. — проговорила шёпотом Вальбурга и выпрямилась, гаркнув. — Кричер! Где ты ходишь, бездельник?! Немедленно сюда! Регулус, и ты тоже.
— Ты жив?! — севшим голосом воскликнул Сириус, жадно глотая холодную воду. Горло внезапно обожгло болью, и он закашлялся.
— Ну, здравствуйте. — иронично цокнул языком Регулус, прищурившись. — Ты что, оставил последние мозги на помосте? Мы ведь не насмерть дрались.
— Но…
— Прекратите оба. — шикнула Вальбурга и хлестким движением дала младшему сыну подзатыльник зажатым в руке веером. Регулус ойкнул и обиженно потёр затылок, смиренно опустив голову. — Лучше сходи за своим отцом. И вызови доктора Левина камином.
— Да, матушка. — дисциплинированно отозвался Регулус, бросил на Сириуса на прощание недоумевающий взгляд и скрылся за дверью.
— Мама, ты… Ты в порядке? Хорошо себя чувствуешь? — недоверчиво осведомился Сириус. Вальбурга, как раз наполняющая очередной стакан воды, остановилась на половине движения и желчно усмехнулась.
— Видимо, Регулус прав, ты прилично головой приложился. Но ничего, думаю, доктор Левин быстро поставит тебя на ноги. А пока что, пей, Сириус.
— Но это же… Так не может быть! — воскликнул Сириус, силясь встать, но Вальбурга властным движением прижала стакан к его губам.
— Пей, так нужно.
***
Фигуры в тряпье, кем бы они ни были, отняли у меня порядочно сил. Я еле-еле брёл по песку, одежда неприятно липла к телу, лицо заливал пот. Запястье немного болело, пожалуй, так много колдовать мне не приходилось… Да никогда, даже в лабиринте. Жутко хотелось передохнуть, но какое-то внутреннее чувство тревоги не давало мне остановится дольше минуты. Кто знает, сколько их тут, этих тварей?