— Я случайно — гладко соврал он, как только в его камеру вбежали трое авроров. И продемонстрировал руку, непритворно шикнув от боли, когда его вынудили немного развернуть запястье.
— Отведите узника в лазарет. — устало вздохнул старший из авроров. Случаи, когда узники получали повреждения в камере не были редкостью. Влияние дементоров ни для кого не проходило даром. Психозы, попытки самоубийства… К нетранспортабельным пациентам колдомедик приходил бывало лично, сопровождаемый отрядом авроров. Даже на нижних уровнях. Особенно на нижних уровнях.
Наручники щелкнули на запястьях.В сопровождении охранников Гарри вывели в коридор. Плащ пришлось оставить в камере. Но на холод и боль Гарри не обращал внимание. Всё это было самыми настоящими мелочами по сравнению с его целью. Гарри пристально посмотрел на затылок шагающего впереди аврора. Сосредоточился. Послал импульс.
— Паршивая у вас работа, а? — негромко пробормотал он, ни к кому конкретно не обращаясь, мысленно считая секунды.
— Не идеальная. — согласился аврор впереди, не оборачиваясь. — Но ведь её тоже должен кто-нибудь делать.
Гарри про себя подавил ликование, ничего не ответив вслух. В лазарете проблема перелома разрешилась буквально за несколько минут.
Атмосфера Азкабана отразилась и здесь: белые стены почему-то казались какими-то тусклыми, даже в идеальном порядке зелий, выставленных на полке, сквозило какое-то нездоровое отчаяние. Хотя здесь было гораздо теплее, чем в коридоре.
Гарри проглотил содержимое протянутого флакончика с успокоительным. Снова щелкнули наручники. В сопровождении охраны Гарри вышел за дверь. Авроры построились в том же порядке, что значительно облегчало задачу. Гарри вновь вперил взгляд в затылок. На этот раз он ничего не сказал, только старательно заложил выбранную мысль.
До камеры дошли быстро. И стоило только закрыться двери, как на Гарри тут же накатила колоссальная усталость. Из носа потекла горячая струйка. Нетерпеливо стерев её рукавом, Гарри прислонился ухом к двери. Закрыл глаза. Сосредоточился. В висках зашумело. Через минуту-другую перед ним как живьем предстал коридор и тот самый аврор, который совсем недавно шёл впереди Гарри. Аккуратное касание, активация импульса. Аврор покачнулся на месте. Товарищи тут же его подхватили.
— Ты чего это? Может, пошли обратно? В лазарет. Доктор тебя поправит. — забеспокоился один из них.
— Отдых меня поправит. — возразил аврор и провёл рукой по лицу. — Это место кого угодно сведет с ума.
— Да уж, ты странный сегодня… Давно не слышал, чтобы ты с заключенными разговаривал. — хмыкнул другой напарник.
— Да ладно вам. Парень прав. Паршивая у нас работа.
Перед глазами потемнело. Гарри сполз по двери на пол, зашумело в висках. Снова стёр кровь и счастливо улыбнулся, несмотря на колоссальную усталость. Ликование перекрывало все остальные мысли.
— Молодец — ласково заметила над ухом незнакомка. — У тебя получается. Ложись в постель. Завтра мы будем двигаться дальше.
— Да… Спасибо. — с чувством ответил Гарри. — Правда, если бы не вы…
— Пустое. — отмахнулась незнакомка. Покачиваясь, Гарри встал. Почувствовал щекочущую волну вдоль позвоночника, потом отчетливо ощутив, как его подхватили, помогая дойти до кровати. Он привычно подтянул колени к груди и закрыл глаза. В груди внезапно зашевелилась тревога.
— А нас ведь не слышно? Если кто-то узнает… — невнятно пробормотал Гарри. Сил не осталось даже на то, чтобы просто открыть глаза.
— Не слышно. Я об этом позаботилась. Никто ничего не узнает. — спокойно сказала незнакомка. Потом хмыкнула, добавив. — Да даже если бы эти болваны каким-то чудом что-то услышали, то что? Узники в камерах постоянно что-то бормочут. Орут. Поют. Тоже мне, невидаль.
— Хорошо. — пробормотал Гарри. — Хоть в чем-то мы в безопасности…
— Именно. А теперь спи. — приказала незнакомка.
С него сняли очки и поправили плащ, в который он закутался вместе с одеялом. Потом он ощутил эфемерное, ласковое поглаживание по затылку. Как если бы его погладила мама… Улыбнувшись этой мысли, Гарри окончательно погрузился в сон.
***
— Я не хочу идти в «Три метлы» — потянулась на постели Гермиона, не обратив внимание, что одеяло совсем сползло с обнажённого тела.