— Я попробую. — коротко ответила Гермиона, хотя и сомневалась, что у неё такая уж идеальная репутация. Некоторые из прошлогодних членов подполья до сих пор смотрели на неё волком, включая членов квиддичной команды. И хоть Гермиона и понимала, что прошлого уже не изменить, но совсем не беспокоиться на этот счёт не могла. Радовало одно: большинство из её новообретённых врагов не входят в клуб Слизней. А косые взгляды, в принципе, можно пережить…
— Великолепно. — удовлетворенно выдохнул Малфой. Гермиона уже направилась к дверям Большого зала, как вдруг он добавил — И насчёт оскорблений подумай. Не дело, когда с тобой так обращаются друзья.
— Это же Рон, для него это нормально — отмахнулась Гермиона.
— А для тебя?
Гермиона сбавила шаг, позволив Малфою обогнать себя. Невольно взглядом проследила за тем, как он на ходу удобнее перехватывает трость. Вздохнула, потёрла переносицу и поспешила к столу. Почему-то после разговора с Малфоем ей стало грустно.
***
Гарри восстанавливался несколько дней. Он не практиковался в магии, в основном только ел и спал. Кошмары перестали его тревожить. Да и если честно, когда он научился контролировать Волю, ощутил этот горячий поток, бегущий по кончикам пальцев, исчезли и все остальные сны.
Стоило голове коснуться подушки, как сознание попросту выключалось, погружаясь в полную темноту. И пусть присутствие дементоров по-прежнему никто не отменял, но теперь Гарри мог нормально спать. Стало капельку легче.
Проснувшись, он увидел расплывающиеся перед глазами контуры стены. Через минуту раздумал вставать и снова зажмурился, подтянув колени к груди. Завозился. Чихнул, закрыв ладонями лицо.
— Будь здоров. — тут же пожелал хрипловатый голос.
— Спасибо — улыбнулся Гарри. — А можно я спрошу?
— Спроси.
— А как вас зовут? И за что вы попали сюда?
Гарри почти физически ощутил нервное напряжение собеседницы, увидев перед собой контур тёмной фигуры. Прикусил губу и на всякий случай добавил:
— Мне просто интересно, я… Что бы вы ни ответили, это ничего не изменит. Между нами. Вы ведь учите меня и всё остальное.
— Если это ничего не изменит, то зачем ты спросил? — резко поинтересовался голос. - Почему сейчас, а не в самом начале?
— Я не знаю. — растерялся Гарри.
Он действительно не знал, почему ему раньше не пришло в голову поинтересоваться личностью собеседницы. За это время он задал миллион вопросов, но только сейчас вспомнил, что не знает имени своей наставницы. Он вообще ничего о ней не знал. А впрочем…
— Вы обиделись, да? Пожалуйста, не обижайтесь. Если не хотите, можете просто не отвечать. — взволнованно предложил Гарри после нескольких минут тишины. — В конце концов, это всё не важно.
— Ты прав. — через время всё-таки ответил голос. Гарри еле сдержал шумный вздох облегчения. — Ничто не важно. Меня зовут Белла. Ты мог слышать обо мне. Или прочитать в газете.
Настал черед Гарри помолчать. Он перебирал в голове всё, что слышал о Беллатрисе Лестрейндж… Недоверчиво, припоминая каждую деталь. И всё равно паззл не складывался. То, какой он знал её здесь и то, что о ней говорили и писали в газетах — буквально две разные личности. Впрочем, так ли много правды в принципе пишут в газетах? Вот, например, сколько писали о нём самом? Или вспомнить те слухи, которые пошли по школе, когда он случайно заговорил на змеином языке на втором курсе. И что? Стал он от этого жутким, тёмным волшебником? И вообще, у всего, что произошло есть причина…
— И следствие. — закончила Белла за него вслух, усмехнувшись уголком губ. Теперь он увидел её, в тюремной робе сидящей на кровати. Увидел острые скулы и глубокие, тёмные глаза, похожие, на ночное грозовое небо. — Не мучайся, Гарри. Цисса попросила помочь тебе. И я помогаю. Причина и следствие, как всегда.
— Цисса… — наморщил лоб Гарри и тут же изумлённо распахнул глаза. — Миссис Малфой? Но как?
— Банально до неприличия. — фыркнула Белла. — Помнишь её визит некоторое время назад? — Гарри торопливо кивнул. Визит он помнил так отчётливо, словно это было вчера. — Так вот, улучив момент она повлияла на охранника и тот передал мне записку. Вот и всё.
— А… Почему? — спросил Гарри, отчаянно чувствуя, что он искушает судьбу. — В смысле, я ведь…