— Это в прошлом. — Гарри почувствовал, что его злость достигает пика и передается ему самому из прошлого. — Теперь я живу у Сириуса. И никакого больше чулана-под-лестницей. Зацикливаться на прошлом не имеет смысла.
— О, да. Конечно. — собственные губы невольно иронично скривились. — Напомни, сколько раз он называл тебя Джеймсом? Ты вообще уверен, что он любит тебя, а не использует, как замену своего лучшего друга?
— В этом я не сомневаюсь. — грязная лондонская улица за окном была достаточно неприглядной, но, очевидно, это было лучше, чем слушать собственный голос в голове. В лицо ударил теплый летний воздух.
— И не стыдно лгать? Ладно бы, если бы речь шла о других. Но как долго ты намерен обманывать себя?
Гарри из будущего вздохнул про себя. От этой всей ситуации ему уже было тошно, но почему-то он ничего не мог контролировать. Скрипнув зубами, Гарри ударил потоком магии по окну, наблюдая, как Гарри из прошлого выбегает из комнаты, и осыпаются осколки стекла из оконной рамы.
Мерзко. Отвратительно. Насколько же всё это его достало! Ведь будь у него сейчас свобода, столько всего можно было бы предусмотреть, предотвратить… Раньше, чем Гарри удалось взять эмоции под контроль, пространство растаяло. И ему снова пришлось покорно шагнуть. Хватка невидимой руки на тыльной стороне шеи немного ослабла.
***
Картины из прошлого замелькали всё быстрее и быстрее. Гарри не мог вырваться. Злился и паниковал. Особенно снова оказавшись в Азкабане. Стоило только Гарри из прошлого в очередной раз потерять сознание… Нет! Это уже слишком!
— Эй! Кто это?! Зачем я здесь?! Зачем, если не могу ничего исправить?! Покажитесь, черт возьми! Сейчас же!
Из темноты раздался хриплый смешок. Гарри волчком обернулся. И увидел. Высокую, темную фигуру, закутанную в дорожный плащ поверх самого обычного маггловского костюма. За капюшоном сверкнули зелёные глаза.
— Не злись. Так нужно. — проговорил смутно знакомый и незнакомый одновременно голос. Гарри нахмурился.
— А ты…
— Да. Хотя в данном случае скорее ты — это я. — отозвалась тёмная фигура. И усмехнулась. — Это Перенос… Только моего собственного разума. В 16 лет.
— Я не понимаю… Зачем?
— Я напортачил с маховиком. Вот, самому приходится исправлять. Чтобы всё произошло именно так, как должно было. Без моих ошибок из будущего. — фигура замолчала. Гарри открыл рот, но вопроса задать не успел. — Нет, большего сказать не могу. Да и не нужно. Ты забудешь обо всём, как только проснёшься. Таковы правила.
— А нельзя так, чтобы мы… В смысле, я не ошибся в будущем? Не напортачить. Всё поменять, но только так, чтобы никто не пострадал.
— Я пытался. И как видишь, исправляю всё, что натворил. А натворил я немало. Многие пострадали.
Гарри помолчал, глядя на самого себя. Вздохнул.
— Совета ты мне не дашь?
— Не так важно быть правым. Как верным…
— Самому себе. — внезапно закончил Гарри и нахмурился. — Откуда я это знаю?
— Ты услышишь об этом. Скоро. — сказала тёмная фигура. И сложила руки на груди. — А теперь… Проснись.
***
Холод дементоров захлестнул его. И тут же отступил. Гарри рывком сел на кровати и оправил плащ. Ошалело оглянулся.
— В чём дело? Ты в порядке, Гарри? — встревожилась Беллатриса.
— Да. Всё хорошо. — заторможенно ответил Гарри и провёл руками по лицу. Сна, как всегда, он совершенно не помнил. Но почему-то был уверен, что всё будет хорошо.
***
Некоторое время спустя
Этим утром Гарри пребывал в состоянии предвкушения. Что-то витало в воздухе. Незримой тенью заостряло внимание, требовало собраться... Беллатриса тоже чувствовала что-то подобное, потому сегодня была особенно молчалива. Впрочем, в такие моменты слова им обоим были не нужны.
Когда в коридоре послышались тяжелые шаги авроров, Гарри был готов. Он снял плащ, оставшись в одной тюремной робе и молча протянул сцепленные в замок руки. Шаг, ещё шаг... Ощущение чего-то неминуемого нарастает. Яркий свет в допросной кажется почти болезненным, Гарри щурится. Тишину комнаты нарушает громкий щелчок наручников. Авроры уходят.
Минуты тянутся в бесконечном, томительном ожидании. Наконец, чуткий слух уловил звук шагов, шелест мантии... Увидев вошедшего, Гарри испытал целый каскад эмоций. Смесь удивления, нетерпения, настороженности и чего-то ещё, что не мог как следует описать. Эмоции отчего-то были настолько яркими, что держать их в узде оказалось сложнее обычного.