***
Беллатриса волновалась теперь ещё больше, чем до того, как начала наблюдать. Но дала себе клятву не вмешиваться. Она не может вечно оберегать его, несмотря на всю свою абсурдную привязанность. В конце концов, Гарри Поттер — практически совершеннолетний волшебник и всё же, всё же…
«Не вмешиваться. Ни в коем случае.» — напомнила себе она и устроилась удобнее, снова закрывая глаза.
***
— Падма, я… Сегодня вечером буду занят. Прости. — Гарри невольно взъерошил волосы на затылке. Казалось, она знает всё, просто молчит.
Падма пристально посмотрела в зеркало, рассматривая его. Отставила флакончик с зельем, подошла.
— Хорошо. Только обещай мне, что будешь осторожен.
Её руки на плечах, этот тихий и серьёзный тон… Пожалуй, если бы она прямо сейчас потребовала от него отказаться от всех своих замыслов, он бы смирился. Опустил руки и позволил всему идти своим чередом. Но она не просила. И ни о чем не спрашивала.
— Буду. Не сомневайся. — негромко ответил Гарри. И улыбнулся, чувствуя себя увереннее. Ведь от неё исходила поддержка. Прохладные ладони поднялись по его плечам, шее, запутались в волосах и нежно сжались на затылке. Гарри расслабился. Всё получится. Всё будет хорошо.
***
Кормак вышел из библиотеки в состоянии безотчётного раздражения. Честное слово, неужели они просто не могут забыть обо всём? Вот Поттер вообще убил человека! Но на него никто пальцем не показывает! И обращаются уважительно! Абсурд!
Разочарование уже давно уступило место злости от бессилия что-либо изменить. В гостиной он старался не задерживаться, на уроках его толком никто ни о чём не спрашивал… Все просто старались сделать вид, будто он здесь лишний. Это ужасно несправедливо, учитывая…
Кормак тряхнул головой. Нет. Об этом не стоит думать. А ещё лучше молчать, чтобы избежать ещё больших проблем. В каком-то смысле повезло, что больше нет Азкабана, куда его могли бы отправить. Да и родители сделали всё, чтобы он остался под домашним арестом и избежал настоящих допросов… Но искушать судьбу не стоит. Рано или поздно всё образуется, нужно только держать рот на замке.
Стоило только додумать эту мысль, как вдруг под лопатку кольнуло чем-то холодным. Кормак хотел вскрикнуть от боли, но язык почему-то отнялся, тело задеревенело и начало падать вперёд. Чьи-то руки подхватили его, прежде чем сознание погрузилось в полную темноту.
***
В центре небольшой комнаты стоял деревянный стул. Потертый от времени, оплетенный цепями, голову узника держали на месте кожаные ремни. Из тех, от которых после на коже остается болезненный след. Свет обеспечивали несколько догорающих факелов, встроенных глубоко в стену.
Кормак замычал, дернулся, силясь выпутаться. Цепи звякнули, крепко опутали тело. Выплюнуть кляп тоже не выходило. Глаза закрывала плотная тёмная повязка. Гарри безучастно наблюдал, как узник бесполезно бьётся в путах.
Скрип стула затих, Гарри взялся за палочку. Невербально в сотый раз погрузился в чужое сознание, пока это ничтожество снова не отключился. Кто же знал, что исполнить задуманное займёт столько времени?
***
Это был настоящий кошмар. Кормак не мог пошевелиться. Не мог закричать. Не мог сопротивляться. В голову без конца методично впивались раскалённые иголки. Несколько раз он терял сознание. Потом снова приходил в чувство. И всё начиналось сначала. Перед глазами мелькали картины из прошлого: снова и снова.
***
Гарри на некоторое время замер. Взмахом руки избавился от цепей. С помощью палочки старательно по флакончикам начал фасовать добытые воспоминания. Некоторые безвозвратно уничтожил. Другие бережно разлил по флакончикам, убрал в рюкзак. Потом снова погрузился в измождённое пыткой сознание Маклаггена, окончательно стирая следы своего пребывания.
Как только он убедился, что окончательно привёл всё в порядок, тут же велел Винки доставить погруженного в сон Маклаггена в башню Гриффиндора.
Тело исчезло с негромким хлопком, комната изменилась. Пожалуй, чем-то она была похожа на гостиную дома Блэков. Даже камин почти такой же. Только сейчас Гарри почувствовал, в каком напряжении пребывал всё это время. Не сел, а буквально рухнул в кресло. Глубоко задумался.
Когда он вышел из Выручай-комнаты, за окном уже вовсю светило солнце. Младшекурсники спешили на занятия, переругивались портреты, скрипели доспехи… А Гарри нёс с собой только чувство неописуемой усталости. Добравшись до своей спальни, он бросил рюкзак в угол, мешком упал на постель. На грани сознания, погружаясь в сон, ему показалось, будто за ним наблюдает смутно знакомая тень.