— Гойл! — резко развернулся Драко.
Гойл в горящей мантии в последний момент выскочил наружу и от души захлопнул дверь. Крэбб без особой нежности бросил Уизли на пол и принялся тушить огонь, бормоча контрзаклятье пополам с нецензурной лексикой. Драко с трудом вышел из ступора. Встал на онемевшие ноги.
— Да стойте вы… Дайте я попробую.
Огонь совместными усилиями погасили. Хотя на спине у Гойла теперь красовался ожог. Все трое молчали. На их счастье в коридоре было пусто, иначе пришлось бы отвечать на целую кучу неудобных вопросов. Крэбб покосился на валяющегося без сознание Уизли, шмыгнул перебитым носом, с которого на искривлённые в недовольстве губы стекала кровь, внезапно развернулся и от души врезал Драко кулаком в ухо. Так сильно, что аж перед глазами поплыло.
Драко покачнулся. Но устоял на ногах. Между ними встал Гойл, от которого отчётливо пахло горящим мясом.
— Брейк. Разойдитесь. Давайте-ка в Больничное крыло. Потом всё выясним.
— Я этого больше не потащу! — громко возмутился Крэбб.
— Магия на что? — фыркнул Гойл и взмахнул палочкой в сторону лежащего тела. — Пошли.
Драко медленно поплелся следом за Крэббом. Споткнулся. Почувствовал, как его взвалили на спину.
— Прости.
— Пошёл ты нахуй со своим прости, понял? — процедил сквозь зубы Крэбб, слегка согнувшись для удобства. До Больничного крыла дальше шли в молчании. Перед глазами всё окончательно помутнело, Драко почувствовал, что отключается, но, пожалуй, сейчас это было не страшно.
***
Кабинет Альбуса был именно таким, каким Геллерт его себе представлял. Полным самых разнообразных вещей, которые для постороннего взгляда не имели никакого смысла. Но во всём этом многообразии ему была нужна всего одна безделица. В случае неудачи всегда можно попытаться пробраться в Министерство…
Геллерт методично начал снимать с полок книги, быстро их пролистывая, игнорируя возмущённый гомон портретов и курлыканье феникса. Альбус наверняка узнает, что он здесь. Если уже не в курсе. Но это абсолютно не имело значения, ведь…
— Я всё думал, как ты это сделаешь. Хорошо, что обошлось без жертв.
— Я бы с выводами не торопился. — отозвался Геллерт, вспомнив о Беллатрисе в лесу. И снял с полки очередную книгу. — Ты знаешь, что я ищу.
— А ты знаешь, что я не позволил бы тебе завладеть им.
— Альбус!
— Мне правда жаль. Но это неправильно.
Геллерт не выдержал. В бешенстве резко обернулся и наставил на Дамблдора волшебную палочку. Желание как следует проклясть его почему-то усилилось, стоило только увидеть этот скорбный взгляд.
— Очень лицемерно со своей стороны. Печёшься о всеобщем благе. И отказываешь в помощи мне.
— Если бы я только мог тебе помочь.
— Можешь. Просто отдай его.
— Нет.
— Нет?!
— Я знал, что ты будешь искать. И уничтожил его задолго до твоего прихода.
Геллерт побелел от бешенства, чувствуя, что у него в очередной раз выбили почву из-под ног. Резко взмахнул палочкой. Альбус не пошевелился, невзирая на разлетевшиеся за спиной осколки.
— Мне правда жаль. Может, обсудим всё спокойно?
— Мне нечего с тобой обсуждать!
— Во все века погоня за бессмертием никого не делала счастливым. Не лучше ли наслаждаться временем, которое у тебя осталось?
— Замолчи! Если ты предпочитаешь отдать свою жизнь без борьбы, то я не так слаб!
— Геллерт.
— Я сказал: заткнись!
Альбус вздохнул и под прицелом прошествовал за стол. Сел в кресло, поглаживая феникса. Это спокойствие бесило ещё больше.
— Я не отступлю!
— Знаю.
Ярость сдавила горло, перед глазами замелькали картинки, как в калейдоскопе. Через пару минут Геллерт опустил палочку и резко выдохнул. Решение нашлось.
— В этот раз ты выиграл, Альбус. Доброго вечера.
Геллерт беспрепятственно вышел за дверь, наложил на себя чары, прибавляя шагу. Для нового плана нужно было успеть в лес.
Он не верил в богов или удачу. Магия — это могущественный дар. Что бы там ни плёл Альбус о предназначении и благе, каждый сам создаёт свою судьбу.
***
— Вы… — недоверчиво выдохнул Слизнорт, лишившись палочки. — Защищаете его? Почему?
— Серьёзно? Это вы меня спрашиваете? — скривила губы Беллатриса, но по-прежнему была начеку. От этого старика исходило чувство опасности. И ей не нравилось то, как выглядел побелевший Гарри. Пожалуй, с этим стоило разобраться в первую очередь. — Антидот. Живо!