— Вернемся к Краучу. — напомнил о себе Блэк. Поттер проигнорировал недовольного Уизли и одернул рукав. Грейнджер смотрела на меня с каким-то странным удивлением, но когда Блэк задал вопрос, тут же отвлеклась. — Кто-нибудь видел его в замке после открытия турнира и происшествия с домовиком?
— Нет, в замке постоянно находится только Людо Бэгмен, а Крауча замещает Перси. — ответил Поттер.
— Это-то и странно. — нахмурился Блэк, меряя нервными шагами каменный грот и размахивая обглоданной куриной костью. — О Бэгмене я знаю только то, что он был в свое время неплохим загонщиком в «Уимбурнских Осах», а потом в национальной сборной. Но Крауч…
— Ты раньше сталкивался с Краучем? — удивился Поттер.
— Ещё бы. — помрачнел Блэк. — Ведь именно он отправил меня в Азкабан, не было даже разбирательства.
— Как? — удивились все трое. Я частично знал эту историю от матери и портретов, но молчал. В зависимости от того, что сейчас скажет дядя, можно будет понять, как с ним вести себя дальше. И как в целом построить разговор.
— А вот так. — пожал плечами Блэк, выражение его глаз на минуту стало по-настоящему пустым и холодным. — Он пытался спасти свою репутацию. Его прочили в министры, но после того, как он заключил собственного сына в Азкабан, вся карьера рухнула.
— Он отправил своего сына в Азкабан? — поразилась Грейнджер. — Но почему? Это же чудовищно!
— А я думал, ты уже поняла, какой Крауч человек, Гермиона — усмехнулся Блэк. — Для него нет и не было ничего важнее собственной репутации. Когда началась война, он шел по головам. И своими жесткими методами быстро набирал популярность. Только после этого случая общественность посмотрела на него по-другому. А когда Барти-младший умер в Азкабане через несколько месяцев, для его отца активная политическая жизнь закончилась. Да и в общем, она стала не особенно насыщенной.
— Как умер? — нахмурился Поттер. — Ты хочешь сказать, что его убили?
— Да нет. — глухим голосом ответил Блэк. — Там умирают многие. Не выдерживают и просто однажды… В общем, нет в этом ничего странного.
— А его сын точно умер? — поколебавшись, задала вопрос Грейнджер. — Может быть, мистер Крауч нашел способ…
— Спасти… — хохотнул горько Блэк. — Для Крауча жизнь сына значила не больше, чем жизнь домового эльфа, которого он выгнал. Я видел, как в мешке вынесли тело и похоронили за тюрьмой. Как и всех.
На некоторое время в пещере воцарилось тягостное молчание. А у меня начала складываться картинка… И такая паршивая, что мне немедленно захотелось оказаться в безопасности за стенами родного дома. Но её ещё предстоит проверить. Только как? Блэк встряхнулся и громко хлопнул в ладоши. Я вздрогнул вместе со всеми.
— В общем так, Сохатик. Я хочу, чтобы ты был максимально осторожен… — начал Блэк.
— Это ты мне говоришь, да? — фыркнул иронично Поттер, не выдержав.
— Ну, вокруг что-то происходит. — устало усмехнулся Блэк. — Будь осторожен настолько, насколько это возможно. А я постараюсь собрать побольше информации. Вам пора возвращаться.
— Дядя. Можно мне с вами с глазу на глаз поговорить? — уточнил я. Когда Блэк кивнул, Поттер потянул Уизли и Грейнджер на выход, забрав рюкзак.
— Обратиться к Нарциссе даже не проси. Я не могу. — сразу сказал Блэк, как только мы остались одни.
— Зря, мама бы вам в помощи не отказала — ответил я. — Но я не об этом. Вы ведь знаете о проклятии моей семьи? У меня будет только один ребенок. И он унаследует в первую очередь род Малфоев.
— И что это значит? — вскинул брови Блэк, явно не понимая к чему я веду.
— А то и значит, что единственный наследник Блэков и шанс своего Рода — это вы сами, дядя. — терпеливо пояснил я.
— Не получится. Моя матушка выжгла меня с гобелена, когда я сбежал из дома. — попытался отмахнуться Блэк.
— Дядя, вы — идиот? — не выдержал я. — Выжечь с гобелена и отсечь от Рода — не одно и тоже. У вас есть доступ к дому?
— Я не знаю. — слегка нахмурился Блэк. — Я скитался после побега, но туда не возвращался.
— И очень зря. Там наверняка есть эльф, благодаря которому вы могли бы не питаться крысами. — иронично отметил я.
— А тебе что за печаль? — полюбопытствовал Блэк. — Ведь если меня отсекли от Рода, то тебе всё достанется.
— Прекрасная мысль. Два Рода, тысяча и одно обязательство и всего один наследник, которому я буду вынужден передать эту головную боль. — язвительно ответил я и вздохнул. — Дядя, давайте начистоту. Мы с вами почти незнакомы, и, по-хорошему, не мне волноваться о вашем благополучии.