— Конечно, профессор — кивнул я. Дамблдор снова взмахнул палочкой и опустошил несколько флаконов с такими же бесцветными нитями, приглашающе взмахнув рукой. Я наклонился над Омутом и погрузился в воспоминания.
***
Мы оказались в странном подземном зале, скудно освещенном чадящими факелами. Сам зал был очень просторным и очевидно находился под землей. В центре стояло старое кресло с самыми настоящими цепями, вдоль всего зала на манер греческого амфитеатра располагались скамьи. Постепенно внутрь входили волшебники и волшебницы в черных, лиловых и красных мантиях. На меня присутствующие совершенно не обращали внимание, что вполне логично с какой-то стороны, я ведь нахожусь в воспоминании. Профессор за моей спиной негромко сказал:
— В последнее время я все чаще возвращаюсь мыслями к этим заседаниям. Поэтому я хочу, чтобы ты был очень внимателен.
— Это заседание Визенгамота? Суд? — переспросил я, глядя как на свое место садиться более молодой Барти Крауч со строгим и даже чопорным выражением на лице.
— И не один. — согласился Дамблдор. — Просто смотри.
Увидеть изможденного, вздрагивающего от любого шороха Каркарова было… Необычно. Спутанная темная борода особенно выделялась на похудевшем лице. Он дрожал, обхватив себя руками, говорил очень быстро и с явной надеждой смотрел на Крауча после каждого названного имени. Никогда не видел такого сочетания безумной надежды и отчаяния на человеческом лице.
— Барти Крауч! — в конце концов воскликнул Каркаров, когда дементоры начали подплывать к нему ближе. В зале застыла осязаемая, ошеломленная тишина. — Младший. — выдохнул будущий директор Дурмстранга и желчно усмехнулся.
Мистер Крауч смотрел на узника застывшим взглядом. В полной тишине с нижней скамьи поднялся молодой человек, нервно одернув собственную мантию. Он с пренебрежением посмотрел на узника и независимо повел плечами, уверенно заявив:
— Он лжет. Ты же не поверишь в это, отец? Этот человек безумен.
Присутствующие заволновались. Сын Крауча тоже нервничал, хотя и старался этого не показывать. Шум постепенно начал нарастать. Первым не выдержал Грюм, стукнув своим посохом по полу. Голоса присутствующих заглушил громовой раскат. В воздухе запахло озоном и дождем.
— Не понимаю чего тянуть. — проворчал Грюм в наступившей тишине. — Это очень легко проверить.
— Аластор. — мягко попытался вмешаться Дамблдор.
— Что?! Если ему нечего скрывать, пусть просто оголит предплечье! — рявкнул Грюм, резко развернувшись к застывшему статуей самому себе мистеру Краучу. — Или твоего стержня на это не хватит?
— Я в этом не участвую — уверенно заявил Барти Крауч-младший и направился к выходу.
— Ну уж нет, сынок — рыкнул Грюм и резко взмахнул палочкой. Молодой человек попытался отклониться, но не успел. Его скрутили двое крепких мужчин в алых мантиях. Один из них разорвал левый рукав, обнажив девственно чистое предплечье.
— Что ж, я полагаю, что на этом мы можем закончить — выдохнул мистер Крауч, поднимаясь со своего места. Как только авроры отпустили Крауча-младшего, тот обвел помещение торжествующим взглядом. В следующий момент обстановка изменилась.
***
На этот раз дементоров в зале было больше. В центре стояло сразу несколько кресел. К одному из них был прикован Барти Крауч-младший, с ненавистью смотрящий на своего отца. Слева сидели ещё двое узников, как две капли воды похожие друг на друга до последней морщины на лице. В последнем кресле, закинув ногу на ногу, со скучающим видом сидела высокая, темноволосая волшебница. Она держала королевскую осанку. Только сжавшие подлокотник и тонкие, бледные пальцы выдавали её нервозность.
— Рудольфус, Рабастан и Беллатриса Лестрейндж также приговариваются к высшей мере наказания в виде пожизненного заключения в тюрьме Азкабан. Дело закрыто и приговор обжалованию не подлежит. — закончил читать Крауч, отложив пергамент и в оглушительной тишине громко стукнув молотком. Выходил он из помещения, смотря строго перед собой. Следом за ним медленно семенила низенькая, светловолосая женщина.
— Я отомщу тебе. Отомщу за всё, что ты сделал! — негромко проговорил Барти Крауч-младший, так, чтобы отец точно его услышал. В светловолосой женщине легко угадывалась его мать, черты которой он унаследовал. Она метнулась было к сыну, но авроры её остановили. — Слышишь?! Я тебя уничтожу! — отчаянно прокричал Барти.