Утром меня разбудил завозившийся под боком ящер.
- Прости, Таннис, но мне надо выйти. Срочно. А ты будь осторожен, эта усатая морда, кажется, не собирется с тебя слезать.
- Я знаю волшебное слово, - сонно пробормотала я.
- Это какое? - Гена замер.
- Кууу-шааать, - провыла я и охнула, когда немалая туша резко стартанула с места в сторону кухни, отдавив всеми лапами мне живот.
А затем я услышала звук, от которого мгновенно слетела сонливость, а глаза распахнулись во всю ширину - Гена смеялся.
Ящер не обратил на меня внимание, соскочил с дивана и направился ко входной двери.
"Подумать только. У него есть чувство юмора, - пронеслось в моей голове. - Это можно будет считать главным доказательством на процессе".
"Не торопись, Таня, мартышки тоже умеют смеяться", - тут же ответил внутренний скептик.
Объявив перемирие в своей голове, я выползла из-под одеяла. И тут же залезла обратно. В комнате было прохладно, а пол вообще был ледяным. Что за климат в этой стране? Какой сейчас месяц, февраль?
Впервые заинтересовавшись этим вопросом, вытянула из-под подушки свой телефон.
"24 апреля" было указано на дисплее. Ё-мое, я в это время уже загорала у родителей на даче и с вожделением посматривала на зеленый урюк, ожидая того момента, когда мякоть стянет съедобной, а косточка будет белой, мягкой и скользкой. Они так здорово вылетают из пальцев, если их сжать. Все детство провела на урючном дереве...
Собравшись с духом, отбросила одеяло и мигом оделась. С кухни доносились вопли кота и ворчание Юрия.
- Доброе утро, - сказала я, садясь за стол, на котором лежала пухлая папка с бумагами и старая потрепанная толстая тетрадь.
- Доброе, - буркнул Юрий и поставил перед котом открытую банку с рыбными консервами. При свете дня альфа не выглядел таким старым. Думаю, дело было больше в усталости и неухоженном внешнем виде. Седые волосы отросли и стрижка потеряла форму, щетина должа была вот-вот превратиться в бороду, старый свитер растянулся, манжеты обтрепались. - Выспался?
- Да, спасибо.
- Кот приходил? - альфа настороженно глянул на меня.
- Да, - я пожала плечами, не видя в этом ничего особенно. Мой кот, оставшийся дома, постоянно использовал меня как кресло, а спать всегда приходил на мою подушку.
- Значит, - вздохнул старик, - не зря я искал всю эту макулатуру.
Он подвинул мне папку. Я открыла ее и уставилась на первый лист. На нем был рисунок, сделанный явно не рукой художника. Так бы рисовал тот, кто этого не умеет, но отчаянно хочет что-то изобразить. Изобразить женское тело.
У меня задрожали руки, пересохло во рту.
- Откуда?..
Альфа присел напротив. Тяжело вздохнул, собираясь с духом.
- Мой брат. Однажды с ним случилось несчастье, он долго лежал в больнице, не приходя в сознание. А когда очнулся, стал другим. Он говорил иначе, вел себя иначе, отзывался на другое имя. Он утверждал, что он другой человек, из другого мира. Рассказывал подробно о "своей" жизни. И никак не мог примириться с реальностью. Его определили на лечении в психиатрическую больницу. Сначала его навещали родители, его супруг, но после остался только я. Мне было семнадцать. Не знаю почему, я поверил ему. И именно из-за него пошел в медицину, изучал человеческий мозг, его болезни и расстройства. Он не был буйным, во всяком случае, большинство времени, поэтому врачи разрешили ему вести дневник и рисовать, не опасаясь, что он покончит с собой, используя карандаш.
- Когда это было?
- Он умер двадцать лет назад от пневмонии. Я хранил его записи, и, как оказалось, не зря. У тебя более крепкий рассудок, чем был у брата. Тот, кем он стал, не принял новое тело. По его словам, раньше он был женщиной.
- А ваш брат - альфой? - догадалась я.
- Да. У Йонаса была семья - милый омега Роже и двое маленьких детей, Ян и Аустей. Новый Йонас, требовавший называть его Дженис, их не признал. Довел Роже до слез, обозвавв какими-то странными, но очень обидными словами. Омега в ускоренном порядке оформил развод и уехал к родителям. Я все еще созваниваюсь с ними по праздникам, хотя дети давно выросли и завели собственные семьи.
- Как долго Дженис пробыла с вами? И сколько лет было Йонасу?
- Йонасу было двадцать четыре, когда с ним случилось несчатье. Дженис провел тринадцать лет в спецклинике для душевнобольных. Когда я закончил обучение, я там работал, чтобы наблюдать за братом. Быть рядом на случай, если он вернется. Но этого не произошло.
Значит, Юрию немного за пятьдесят. А выглядит он лет на пятнадцать старше. Врагу не пожелала бы тех испытаний, что выпали на его долю. От его рассказа холодный пот стекал по спине, а пальцы дрожали. Мне просто невероятно повезло, что рядом со мной оказался Гена. И что я попала в тело омеги. Не смотря на огромные различия, мы были схожи. Я снова посмотрела на бумаги.
- Это ее дневник?
- Да. Можешь забрать его. Не думаю, что он мне еще пригодится. Я начал его читать после смерти Джениса, но бросил. Побоялся, что сам рехнусь. Слишком там все... настоящее.
- Спасибо, Юрий, - я протянула руку и сжала ладонь альфы. Он с трудом улыбнулся в ответ.
- Если почувствуешь, что вот-вот рехнешься, приезжай. Я знаю множество действенных методик.
- Еще раз спасибо. Но вы и так помогли. Я не собираюсь сдаваться. Сейчас, когда я точно уверена в том, как обстоят дела, я намерена найти дорогу домой.
Он окинул меня долгим взглядом, затем поднялся.
- Ты голодный? Составь мне компанию за завтраком.