— Свалили! Вы не в цирке! — рявкнула на соседок, захлопнув дверь перед их носами.
Марк лежал на полу, потому что кровать он спалил. Шкаф с вещами и книги превратились в пепел. И мою сумку, в которой лежали памятные фотокарточки, найденный дневник и кинжал — тоже.
— Твою ма…
— Прости, — глухо попросил Лайонс, стараясь сесть. Но его скрючило от нового спазма, выгнуло дугой. Марк покраснел, задышал так громко, что даже за дверью могли слышать. — Не знаю, как это получилось. Магия вырывается. Она сильнее.
Я постаралась не кричать на него. Даже не смотрела, чтобы взглядом не выдать, что нахожусь в шаге от убийства. Подошла к столу. Большая сумка, которую я брала с собой, сгорела. Но кинжал остался цел. Дневник Шарлотты… Сильно пострадал, несмотря на защитные чары.
— Обрати внимание, сгорело всё в комнате, кроме тебя, — справившись с первыми эмоциями, я резко выдохнула. — Даже твоя одежда в порядке. Так что моя сестра не могла сгореть в тот день. Будем считать случившееся удачным экспериментом.
— Хайм…
— У нас всё ещё есть кинжал, — отрезала я. — Тебе придётся выпить зелье. Из-за которого станет хуже. Но организм освободится от магической дряни быстрее.
Марку всё же удалось сесть, привалившись спиной к чёрной от копоти стене.
— Насколько хуже?
— Предполагаю, ты будешь просить о смерти, — хмыкнула я. — И нам нужно в уборную. Сутки будем сидеть там.
Лайонс не позволил помочь подняться. Сам встал на ноги, держась за стену и шепча под нос проклятия. Я шла позади, готовясь в любой момент подхватить его магией. Руками я бы такую гору мышц едва ли удержала, силёнок не хватило бы.
А потом напарник умирал. Самым натуральным образом. Его рвало почти беспрерывно. Я уже не понимала, чем его тошнит, но поток гадости не прекращался. Я сидела рядом, умывала его и говорила, что всё обойдётся. Пару раз вскакивала и собиралась бежать за помощью, но он останавливал. Говорил, что это поставит крест на его карьере. Клялся, что справится.
К ночи мой жених прекратил обниматься с унитазом. Мне показалось, что он ужасно похудел за время, проведённое в моей спальне. Щеки впали, глаза казались мутными и неживыми. Его лихорадило, ломало так, что я была готова рыдать и биться в истерике.
— Спорим, когда всё закончится, ты мне до гробовой доски будешь припоминать, как я чуть не сдох в твоей ванной, — невесело рассмеялся Лайонс. — Как мне после всего этого вернуть уверенность в себе? Я бы предпочёл выворачивать кишки наедине с собой. Ты не должна смотреть.
— Возможно, но так ты точно запомнишь, к чему приводит поиск лёгких решений, — я поджала губы. Надо же, у него все мышцы сводит судорогой разом, а он мне о своём пострадавшем мужском самолюбии рассказывает. — Маго-наркотические вещества могут довести до того, что тебя стошнит на короля, а ты и не заметишь. Мать родную пошлёшь, отцу по морде дашь, сестре скажешь, чтобы катилась в бездну. Вот это — страшно. То, что происходит сейчас, неприятно, да. Но, давай честно, на студенческих пьянках я видела ситуации и похуже.
Марк снова рассмеялся. Конечно, я лукавила. Он понимал. Я понимала. Но если его эго будет легче пережить унижение, то я готова соврать ещё с десяток раз. Почему? Наверное, по той же причине, что не задушила Лайонса, когда он сжёг одну из немногих улик, ведущих к моей сестре. И вот что ещё интересно. Я ни на секунду не задумалась, мог ли он сделать это специально. Ведь как логично получается. Марк убил Жасмин или ту, кем её заменили. Был рядом со мной, чтобы я не вышла на убийцу. А когда я нашла дневник и кинжал, сказал, что подсел на таблетки. Обеспечил прикрытие, чтобы спокойно сжечь все доказательства. Зачем ему это всё? Не знаю, он мог бы быть одним из культистов.
Я подумала о такой возможности и едва не рассмеялась в голос. Что-то глубоко внутри не давало всерьёз зацепиться за теорию, где Марк — хладнокровный убийца и предатель. За время учёбы с ним на одном курсе я неплохо поняла, кем является старший сын весьма богатого и уважаемого рода. Он — высокомерный и избалованный, Стайс прав по всем пунктам. Но нет, мерзавцем Лайонс никогда не был. Ни разу не дал мне повод так о себе подумать. Какие бы гадости мы не делали друг другу, никогда не переступали невидимых границ.
— Я тоже об этом подумал, — отвлёк меня от размышлений жених. — О том, как я выгляжу. Ты вправе заподозрить меня и в убийстве, и в связи с культистами. Я мог проникнуть к водницам, ведь долго встречался с Жасмин. Мог бы её убить, наверное, если отбросить твое предположение о водном маге-подозреваемом. И мне было бы выгодно таскаться за тобой и в морг, и к родителям, чтобы не дать найти какие-то зацепки.