Она торопливо обняла меня и добавила с лукавой улыбкой:
— Вот уж не думала, что ты способна на такое. Нам точно есть о чем поговорить, верно?
Я не успела ответить ей, как возле меня появился незнакомец.
Пожилой мужчина в богатой одежде и с аккуратно подстриженной бородой.
— Леди Элиса, простите за беспокойство, — произнес он, кланяясь мне. — Мое имя лорд Вайрон Фокс, а это мой сын Рован.
Юноше за спиной лорда было никак не больше тринадцати лет. Он был худым и нескладным, каким кажутся все мальчики его возраста.
— Для меня честь быть представленному вам, миледи, — смущенно проговорил мальчик и поцеловал мою руку по примеру отца.
— Позвольте выразить вам мое восхищение, леди Элиса, — проговорил лорд Вайрон. — Мои владения находятся у на Востоке у самой северной границы. Имя моего дома едва ли известно вам.
— В этом нет ничего удивительного, лорд Вайрон, — ответила я, боясь как бы не сболтнуть лишнего. — На землях нашего славного государства столько благородных домов, что помнить все могут только герольды, верно? Я и сама из дома, имя которого давно забыто.
Я улыбнулась и лорд, почувствовав мое расположение, как будто стал свободнее дышать.
— Прошу прощения, миледи, но мы с сыном были глубоко расстроены тем, что с вами произошло. А сегодня очень обрадовались, что с вас сняли все обвинения. Боги должны быть благосклонны к такой достойной девушке, как вы.
— Благодарю, милорд. Вы очень добры.
— Мой дом мал и скромен, но я имею имею честь предложить вам нашу помощь, если на то будет нужда. Надеюсь, вас это не оскорбит.
— Что вы, нисколько не оскорбит. Благодарю вас. Да смилуются к вам боги, — ответила я.
Лорд Фокс и его сын снова осыпали меня комплиментами. А потом ушли. Я была обескуражена потому что совершенно не ожидала, что все «прелести» моего нового положения начнут валиться на голову так скоро.
— Леди Элиса, — сказал герцог Уинброк, когда лорд Фокс ушел. — Вам лучше присоединиться к нам после ужина. Смотреть выступление в одиночку будет грустно, не так ли?
Он чуть заметно улыбнулся и кивнул так многозначительно, что невозможно было не заметить.
— Спасибо за приглашение, — ответила я. — Мне будет куда приятнее в вашей компании, чем если ко мне присоединиться кто-то посторонний.
— Я бы лучше поболтала с тобой наедине, Лис, — добавила Аресса. — Просто умираю от любопытства. Но, увы, придется выполнять свой долг перед светом.
— И выполнять его до конца дней, — улыбнулась я в ответ.
Поев, гости начали вылезать из-за обильно накрытого стола и расходиться кто куда. Я в компании Алвина и Арессы отправилась на представление, которое устроила Ее Величество. Ласло, подходивший ко мне во время трапезы, обмолвился, что королева намерена отвлечь внимание людей от скандала, решила устроить дворянам как можно больше развлечений и пригласила несколько трупп актеров. Каждый день люди будут видеть новые и новые развлечения и немного отвлекутся от своего злословия.
— Сядем вон туда, ближе к окну, — Аресса, с которой мы держались за руки, ускорила шага и пошла в сторону диванчика, стоящего чуть в стороне. — Там воздух будет свежее и мы не задохнемся от чада свечей. Ох, тут так душно…
— Дорогая, мне нужно поговорить с лордом Страйном, — произнес герцог. — Не скучайте с Элисой, я скоро вернусь.
Он ушел, а мы с Арессой присели.
— Знаешь, Лис, я не понимаю, как ту умудряешься быть такой спокойной, — проговорила Аресса. — У меня бы просто случилась истерика будь я на твоем месте.
Стоит ли говорить ей, что изнутри меня сжирают дикий страх и боль? Жизнь перевернулась с ног на голову, а я сижу здесь с прямой спиной и мирно улыбаюсь людям, которые еще вчера называли меня грязной шлюхой.
— Истерики — непозволительная роскошь для меня, Аресса, — тихо ответила я. — Пока на меня смотрят все, я должна быть идеальной. Не так ли?
— С ума сойти, Лис. Расскажешь секрет, как ты так быстро этому научилась?
— Не сегодня, — улыбнулась я в ответ.
Король не счел нужным появиться на представлении. За ужином я слышала, как он без стеснения сказал королеве, что не намерен смотреть на этот балаган. Король Нортон обладал удивительным талантом. Он умел смело говорить то, что думает, но при этом умел вести беседы так, что овцы оставались целы, а волки сыты. Он всегда был прямолинейным и, если с гостями или послами еще соблюдал правила приличия, то родных и приближенных не щадил. Адриан говорил, что даже королева Кетрин иной раз страдала от его язвительности.