Ной всё ещё спал. Он вообще любил спать в моей кровати, но я редко его пускала.
Я считала, что ему нечего делать рядом со мной ночью. Ведь не всегда его соседство приносило удовольствие мне или ему. Отношения анжа и компаньонки — вещь тонкая и зачастую индивидуальная. Раньше, когда я была с Амоном, мне казалось, что наше взаимодействие было эталоном, так было у всех.
Но с Ноем всё оказалось совсем иначе. Ной был тактильным, приставучим, он постоянно жаждал моего внимания и одобрения. Он хотел, чтобы я была рядом, чтобы мог заботиться обо мне и обеспечивать мне комфорт. С Амоном мы были близки, это нельзя отрицать, но Ной... Ной требовал совсем другого уровня близости. И самое страшное, я не всегда могла ему сопротивляться. Мне было хорошо с ним. Спокойно и... безопасно.
Ной соизволил открыть глаза. Увидев меня, стоящую возле кровати в халате и с полотенцем на голове, он улыбнулся и потянулся, словно кот, который отлично выспался.
— Утро. Как ты?
Ной пробежался по мне взглядом, уделяя особое внимание выражению моего лица. Я видела, как он успокоился, заметив, что я была в своём обычном состоянии отмороженной рыбы, а не тревожного желе.
— Вполне, — ответила я. — У меня заканчиваются таблетки, надо съездить в Питомник.
Ной сел, тряхнув головой. В утреннем свете он выглядел красиво — тёмные волосы и смуглая кожа ярко контрастировали с белоснежными простынями. Он словно был объят солнечным светом, и я невольно залюбовалась им.
— У меня сегодня встреча в десять, поэтому я не смогу поехать с тобой... — сказал он, глядя на меня.
Я закатила глаза. Он терпеть не мог, когда я ездила одна в Питомник, считая его местом неприятных воспоминаний. В принципе, он был прав, но я вполне могла с этим жить. Хотя, если честно, его поддержка была для меня важной, хоть я и не признавалась вслух.
— Ной, я большая девочка и справлюсь. Ты можешь спокойно раскатывать в блин своих инженеров по безопасности, — напомнила я ему о встрече.
Два дня назад на одном из его производств произошёл взрыв. Погибло несколько человек, и ещё пара десятков получили ранения. Сейчас Ной разбирался в причинах: то были происки конкурентов или халатность. Пока всё указывало на несоблюдение мер безопасности. Это так сильно огорчило Ноя, что он даже трансформировался и повис под потолком, завернувшись в крылья. Мне пришлось его успокаивать и приводить в чувство.
— Или ты боишься сорваться? — спросила я серьезно. С такими вещами не шутят.
Ной покачал головой:
— Вряд ли. Но... мне нужно будет успокоиться. Не хочешь потом пообедать?
Я прикинула своё расписание и кивнула:
— Давай. А теперь иди в свою комнату и одевайся. Времени не так много осталось.
На его красивом лице мелькнуло упрямое выражение — то самое, что предвещало сопротивление. Я уже приготовилась держать оборону, ведь у меня не было времени, чтобы тащиться с ним в гардеробную. Но это выражение промелькнуло и пропало. Видимо, Ной понял, что сегодня его победа не состоится, и отступил.
Он вскочил с кровати и, как был — то есть абсолютно голым, — направился к двери, ведущей в его комнату. На пороге он обернулся и бросил взгляд через плечо:
— Увидимся, Софи.
— Постарайся не сильно бушевать сегодня, — подколола я его на прощание.
Ной пожал плечами:
— Тут уж как получится.
Я очень его понимала. Ной принял тот случай на производстве близко к сердцу, считая, что в смертях и ранениях виноваты не только его инженеры, но и он сам.
Я быстро оделась, оставив Ноя разбираться с его делами, и позвала шофёра. Ной запрещал мне водить самой, ссылаясь на опасность. Здесь я не спорила, даже если была не согласна с его аргументами. Безопасность компаньонки для анжа приоритетна, и не всегда ясно, что его мозг посчитает угрозой. Не хотелось бы, чтобы он порвал автомобиль на части от переизбытка эмоций.
Машина уже ждала у входа. Я вздохнула, спустилась по лестнице и, немного помедлив, села в прохладный салон. Вскоре мы выехали на оживленные улицы мегаполиса.
Город жил своей жизнью, полной шума, суеты и бесконечного движения. За окном мелькали стеклянные небоскребы, серые здания старой застройки, магазины и офисы с яркими вывесками. Улицы были заполнены спешащими людьми с деловыми лицами, которые были погружены в свои мысли.
Я смотрела на них, и мне казалось, что это какой-то другой мир — мир, от которого я словно была изолирована. Эти люди знали, что Питомник существует, но об истинном его смысле, об анжах и работе компаньонок имели лишь смутное представление. Впрочем, здесь мы были квиты — об их образе жизни мне приходилось только догадываться.