Плохо. Очень плохо.
Я бросилась к нему, но не потому, что последствия могут быть катастрофическими. Ной по-прежнему себя прекрасно контролировал, хотя и находился в измененном состоянии сознания из-за трансформации. Я устремилась к нему по другой причине: началась моя часть спектакля, где я, припадая к звенящему от ярости телу, успокаиваю его.
Я обвила руками его торс, ощущая, как его горячее тело напрягается под моими ладонями, и прижалась к нему.
— Ной, — тихо шепнула я, затягиваясь запахом озона, исходящим от него, словно крепкой сигаретой. Мой ноздри защекотали странные новые нотки, но я решила пока не акцентировать на них внимание. После представления. — Всё в порядке.
Он машинально подхватил меня, предприняв бесчестную попытку затащить меня на себя — ему нравилось, когда я обнимала его талию ногами, а он поддерживал меня под бедра. Подобное я почти никогда не позволяла, поэтому Ной старался заполучить желаемое хитростью и обманом. Вот как сейчас. Я отказалась повисать на этом артисте больших и малых предприятий “Джейд-корп”, и Ной огорченно заворчал. Для зрителей нашего спектакля звук, который он издал, показался глухим и угрожающим рычанием.
Чтобы компенсировать свою неудачу, он поднял меня за талию, и теперь мои ноги не доставали до пола. Его лицо уткнулось в мои волосы, и я чувствовала, как он вдыхает мой запах, счастливо улыбаясь. Крылья задрожали за его спиной. Верный признак того, что ещё немного, и он снова станет собой — бескрылым и голым. Анжи, не имея видимой причины быть пернатыми, быстро возвращались нормальное состояние, а рядом с компаньонкой процесс ускорялся в разы.
Я взглянула на Лоусона и Карсон — они стояли ни живы ни мертвы, их лица были бледными, как полотно. Они явно не знали, что делать в такой ситуации, и понимали, что каждое их неверное движение может стать последним. Ноя можно было только поздравить: они не просто прониклись спектаклем, он стал для них воистину незабываемым.
Когда я почувствовала, что Ной начал отпускать свою трансформацию, я повернулась к ним и рявкнула:
— Придумайте, как туда попасть. И быстро. Иначе я вам не завидую. А сейчас — убирайтесь!
Они мигом вылетели из комнаты, их шаги отдавались эхом в коридоре, а я осталась стоять рядом с Ноем, чувствуя, как он медленно возвращается в себя.
Ной не спешил меня отпускать. Это тактильное чудовище прижало меня к себе крепче, когда я попыталась отстраниться. Я чувствовала, как его дыхание становится всё глубже и ровнее, словно он дышит моим запахом. Его нос скользил по моей шее, останавливаясь за ухом, будто там было что-то особенно приятно пахнущее. Он сопел, и мне было щекотно, а мне почему-то не хотелось сопротивляться. Когда я осознала необычность своих реакций, я дернулась.
— Отпусти, — тихо попросила я, пытаясь сохранить контроль над ситуацией.
Ной не сразу отреагировал, продолжая водить носом по моей шее. А нет, уже губы подключил. Мне было странно: вроде и приятно, и вроде неуютно, ведь о последствиях я не забывала.
— Давно когтей своих не видел? — поинтересовалась я, когда его губы легко прихватили кожу на шее.
Ной притормозил, но не отстранился. Он длинно выдохнул, обдав мою шею горячим дыханием, от которого я почувствовала мурашки, а потом попросил:
— Постоим так ещё немного, — его голос звучал неуверенно, как будто он сам не понимал, зачем ему это нужно.
Я не смогла ему отказать, хотя обычно, как только Ной приходил в себя, я настаивала на прекращении тактильного контакта. Сейчас же язык не поворачивался отказать. Ощущение неправильности происходящего становилось всё сильнее, но, несмотря ни на что, я не двигалась. Его крепкие руки продолжали обнимать меня, а нос нежно водил по моей шее, будто пытался поймать мой запах.
Было приятно. Обычно прикосновения Ноя не будили во мне никаких чувств, и правильно — меня создали холоднее айсберга. Иначе как успокаивать пылающих от ярости анжей? Но сейчас я почувствовала тепло, которое медленно разливалось по телу.
Ной наконец опустил меня на пол, и я встала на ноги. Он осторожно поддерживал меня, пока я твердо не встала на ноги, будто не был уверен, что мои конечности не решат подвести меня в самый ответственный момент. Мои руки оставались на его груди, и я внезапно осознала, насколько ощущение бархатистой кожи под моими пальцами было невероятным — и одновременно приятным. Я ощущала твёрдые грудные мышцы Ноя, горячие и напряжённые. Я поймала себя на мысли, что моим рукам нравится находиться на его теле.
Это открытие так ошеломило меня, что я поспешно сделала шаг назад, разрывая контакт наших тел. Между нами повисло напряжение, непонятное и тяжёлое, зарождая чувство тревоги. Я знала, что у Ноя близко гон. Попала ли я под его влияние, в поле его притяжения? Такого быть не должно, но Ной был упрям, как стадо мулов, и слишком долго откладывал решение своей проблемы, и теперь могли быть сюрпризы.