— Если хоть кто-то осмелится не выполнить её указания, — из динамиков разнёсся голос Ноя, тяжёлый, как удар молота, и неотвратимый, как сама смерть, — лично выкину всех с работы с такими рекомендациями, с которыми разве что туалеты мыть возьмут — и то если повезёт.
Голос Ноя звучал более чем убедительно. Операторы принялись озираться по сторонам в поисках Столла, который стоял у одной из станций, грузно опираясь на нее рукой. Столлу ничего не оставалось кроме, как сдаться и кивнуть.
На экране тут же вывели полный план станции, включая те самые закрытые зоны, о которых предпочли бы умолчать. Меня захлестнула волна удовлетворения.
— Вот так бы сразу! — произнесла я и принялась внимательно сверять новые данные с теми, что у меня были на планшете.
Спустя какое-то время я удовлетворенно кивнула: линии и схемы совпадали с оригинальными планами. С этим можно работать. Дальше я перевела взгляд на изображения с камер и увидела, как в одном из секторов Ной входит в буферную зону. Камеры скафандра передавали каждый его шаг с такой поразительной чёткостью, что мне казалось, будто я сама иду рядом с ним.
Металлическая дверь буферной зоны закрылась с глухим, почти зловещим звуком. Зашипела система выравнивания давления, а на экране начали всплывать индикаторы — уровень воздуха стабилизировался. Я не сводила глаз с происходящего, ловя каждую мелочь, каждый намёк на аномалию, и, к счастью, все шло по протоколу. Когда давление наконец выровнялось и заглушки разомкнулись, путь в закрытую зону оказался свободен.
Ной шагнул вперёд. Хотел, как обычно уверенно и непреклонно, но теперь он находился в зоне пониженной гравитации, и его шаги стали пружинистыми, а сам он чересчур отскакивал от пола, словно мячик. Я прикрыла нижнюю часть лица рукой, чтобы никто не видел, как я умиленно улыбаюсь его неуклюжести, ведь никогда ранее не видела его таким. Ной всегда отлично владел своим телом, каждое его движение казалось решительным и непоколебимым, но сейчас ситуация требовала иных решений. Ной, впрочем, очень быстро сориентировался, взявшись за стену, тем самым помогая себе приноровиться к новому притяжению. Лоусону было легче. Он часто работал с разной гравитацией, поэтому двигался довольно уверенно. Ной тоже вскоре нашел свой собственный ритм, и дело пошло на лад. Они пошли вперед.
На экране передо мной мелькали кадры из их камер. Коридоры выглядели зловещими и покинутыми, но может такое впечатление создавал дефицит света? Центральные лампы почти не работали, их скудного света едва хватало, чтобы разогнать мрак, отчего пространство казалось заброшенным и жутким. Гладкие металлические стены отражали лишь слабые отблески фонарей, закреплённых на скафандрах. Тьма в каждом углу казалась плотной и непроницаемой. Мягкий свет от приборов создавал причудливые тени, которые прыгали по стенам, искажая восприятие пространства.
Воздуха здесь не было — только безжизненный вакуум. Каждый звук, который я слышала через наушники, был искусственно создан системой связи. Коридоры выглядели такими пустыми, словно кто-то выключил все признаки жизни.
В общем, отличное место, чтобы отметить Хэллоуин. Как жаль, что сейчас не он, и у меня совершенно не праздничное настроение, а настроение немного понервничать. Я нутром предчувствовала беду. И она не заставила себя ждать.
— Тут нужно повернуть налево, — раздался голос оператора.
— Принято, — отозвался Ной.
Что-то здесь показалось мне странным. Краем глаза я заметила, как оператор быстро переглянулся со Столлом, и тот едва заметно кивнул. Моя паранойя и без того взвинченная до заоблачных высот, взвыла.
— Ной, погоди, — быстро вмешалась я. — Нужно кое-что уточнить.
Повернувшись к оператору, я задала прямой вопрос:
— Почему нужно повернуть? Если Ной пойдёт прямо, то окажется в нужном коридоре гораздо быстрее.
Столл поспешил вмешаться. Он пытался вести себя сдержанно, но не смог скрыть раздражения, которое нет-нет да прорывалось через взгляды, жесты, интонации.
— По нашим данным, там завал. Они не смогут пройти. Мы ведём их обходным путём.
Я нахмурилась. План на моём планшете говорил обратное: ближайший коридор находился прямо по курсу. Предложенный же ими маршрут уводил Ноя и Лоусона в противоположную сторону.
— О каком завале вы говорите? — моя подозрительность только что достигла нового уровня.
Столл закатил глаза, словно перед ним стояла овца, которой надо было объяснить математику. Какой он все-таки неприятный тип.