Решение пришло само собой, и я быстро направилась к вентиляционной решетке. Она поддалась после нескольких моих судорожных рывков и парочки неприличных слов, и я вскарабкалась внутрь. Я боялась, что не влезу - в скафандре все-таки, но вентиляционные ходы оказались довольно широкими. Ползти по ним оказалось проще, чем я думала. Учитывая слабую гравитацию, я чувствовала себя червяком, который лихо скользит в прорытых ходах под землей. Я притормаживала лишь на развилках и, напряженно хмурясь, старалась восстановить в памяти маршрут. Получалось с переменным успехом. Иногда казалось, что я окончательно заблудилась, но я гнала от себя отчаяние и упорно двигалась дальше. Ной оставался где-то рядом, за стеной, он неотступно следовал за мной, не теряя ни на мгновение, я это чувствовала.
Каждый раз, когда я выглядывала в коридор через решетку, его глаза были там. Холодные и немигающие, они смотрели прямо на меня, они обещали, что я никуда не денусь. Они пророчили мне скорую смерть от его когтей. Он знал, что я была здесь, чувствовал, и шел за мной.
Я продолжила двигаться, и в какой-то момент поняла, что мне нехорошо, - меня все же по голове недавно ударили, и она болела страшно. В горле пересохло, хотелось пить, но я знала, что остановиться — значит погибнуть. Вскоре я увидела знакомый коридор. Я даже обрадовалась, понимая, что прибыла к нужному месту. Однако радость сменилась отчаянием — как я смогу добраться до буферной зоны, когда Ной следит за каждым моим шагом?
Ной сам решил мою проблему. С грохотом обрушилась стена, там, где я притаилась для короткого отдыха. Камни посыпались во все стороны, астероидные породы раскрошились под его ударами, и я едва успела увернуться от осколков. Оказалось, что некоторые вентиляционные тоннели проходили слишком близко к стенам, и Ной знал это. Он ждал, когда я окажусь в одном из таких, а дальше - дело техники.
С ужасом я почувствовала, как его когтистая лапа вытягивает меня из шахты, словно кот вытягивает мышь из-под снега. Его мощные крылья развернулись за спиной, и я, беспомощная, вылетела наружу.
Он занёс надо мной свою когтистую лапу. Сколько раз я видела, как его когти с лёгкостью разрывают врагов, но никогда не думала, что однажды они будут направлены на меня. Холодные, смертоносные, сверкающие в тусклом свете станции, они были столь же красивы, сколь и ужасны. Я зажмурилась, приготовившись встретить свою смерть.
Но вместо ожидаемого удара почувствовала, как пол подо мной вздрогнул. Станция, и так потрёпанная недавним взрывом, отнеслась к разрушению стены крайне отрицательно. Она задрожала, будто протестуя, и начала осыпаться. Я видела, как с потолка начали отваливаться части и падать вниз. Шум при этом, наверное, стоял знатный.
Шлем, как и раньше, страдал от проблем звукопроницаемости — никакие шумы снаружи не доходили до меня, оставляя в полном безмолвии, и от этого картина, которую я созерцала, становилась вовсе нереальной, даже фантасмагоричной. Мне казалось, словно я смотрю художественный фильм о приключениях в космосе, но без звука. Но мне было достаточно безмолвия: я ощущала дрожь всей станционной конструкции, а падающие обломки говорили о надвигающейся катастрофе.
Ной отвлёкся от меня, когда начались обвалы. Я почувствовала, что вот он, мой шанс, — и, оттолкнувшись ногами изо всех сил, выскользнула из его хватки. Слава слабой гравитации! Иначе бы не вышло. Оказавшись от него на приличном расстоянии, я немедленно подорвалась на ноги и бросилась в буферную зону.
Ной не мог упустить свою добычу — его звериное начало не позволяло ему просто так оставить меня. Как только он увидел, что я устремилась прочь, он ринулся за мной. Я мельком оглянулась и убедилась, что он не потерялся по дороге и исправно следует за своей строптивой добычей. Ной не разочаровал - преследовал меня исправно. Так мы добежали до буферной зоны. Из последних сил я ударила кулаком по кнопке закрывающей двери. В тот же миг створки начали медленно смыкаться, отрезая нас обоих от разрушаемых коридоров. Ах, если бы на этом все кончилось!