«Нельзя!» — завопил сиреной мой внутренний голос. «Он в гоне, он плохо соображает. Женщин рядом нет, поэтому он обращает внимание на тебя. А ты его погубишь! Гормоны гона и твои успокаивающие феромоны войдут в конфликт! Нельзя!»
Горячая волна мгновенно сменилась чувством вины и страхом потери. Я оттолкнула Ноя изо всех сил. Сдвинуть с места такую гору, да ещё и крепко ко мне приклеенную, оказалось нелёгким делом, но я справилась. Помогло отчаяние.
— Ной! Прекрати! — крикнула я, а затем добавила то, что точно приведёт его в чувство, хотя, видит Вселенная, я не хотела играть на его инстинктах. — Ты меня поранишь когтями!
Ной отпрянул от меня, словно от прокажённой. Его глаза, черные и шалые, сначала посмотрели на меня в поисках малейших повреждений, затем на стену, где остались глубокие следы от его когтей, а остановились на лапе. Краски сошли с его лица — он понял, что чуть не произошло.
— Софи… — вырвалось нечто жалобное из его груди.
Ной так раскаивался, что у меня заболело сердце. Но я была хорошей компаньонкой (когда не теряла голову), поэтому сделала то, что должна была — отвлекла его от эмоций и направила на более важное дело.
— Ной, я в порядке. Но у нас кончается время, нам нужно покинуть станцию!
Лицо Ноя тут же просветлело, он закивал, вспомнив, что у него есть миссия.
— Ты права, поспешим. Нам ещё нужно успеть отстыковаться.
Мы помчались по извилистым коридорам станции, и этот путь мне показался бесконечным. Когда мы только прибыли сюда и шли в конференц-зал, дорога до него не была такой длинной. Но тогда везде горело освещение, а я заглядывала в огромные панорамные окна, которыми изобиловали верхние палубы станции, и восхищалась видами туманности, переливающейся неподалёку. Сейчас же со светом были проблемы — хоть красное аварийное освещение сменилось на уютное жёлтоватое, его всё равно было недостаточно, чтобы осветить всё вокруг. Лампы горели через одну, а то и через две — реактор не работал на полную мощь и экономил энергию.
Виды за окнами, конечно, не изменились, возможно, стали даже более впечатляющими, но у меня не было ни времени, ни сил ими любоваться. Всё, что я могла — спешить что есть мочи, ведь мы и так потеряли время, когда нас накрыло сумасшествие на выходе из центра управления. Ной больше меня не касался, лишь шёл рядом, иногда взволнованно поглядывая, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке. Я же старалась не показать, что силы мои на исходе. А ещё у меня жутко болела голова и знобило. Похоже, у меня началась лихорадка. Только у Ноя она была по причине гона, а я, похоже, где-то подцепила грипп.
Наконец, мы добрались до доков.
— Нам туда, — сказал Ной, указывая на номер, написанный на стене.
Я попыталась сфокусировать взгляд, но всё расплывалось перед глазами, поэтому сделала единственное, что могла в этой ситуации — кивнула. Потом посмотрела на дверь. Она казалась массивной и была наглухо закрыта.
— Ты сможешь её открыть? — спросила я.
— Конечно.
Ной подошёл к панели управления и начал на ней колдовать, но через мгновение на экране появилась красная надпись: "Доступ запрещён". Ной выругался, и в следующий момент его кулак с грохотом обрушился на стену. По поверхности мгновенно побежали трещины. Я заметила, что на таймере оставалось всего пятнадцать минут до перезагрузки.
Ной снова выругался, его голос звучал напряжённо.
— У нас нет времени возвращаться. Попробую так.
Он подошёл к двери, и я, затаив дыхание, впервые в жизни видела, как он по собственной воле отращивает когти. Это зрелище одновременно пугало и завораживало. Его плечи стали шире, мускулы вздулись, словно в них заключена сила, которая вот-вот вырвется наружу. Его присутствие наполнило пространство мощью, и это меня заворожило.
Моё сердце заколотилось быстрее, а дыхание сбилось. Я ощущала, как по телу пробегает лёгкая дрожь — восторг и страх переплелись, заставляя кровь пульсировать в висках. Грудь стала тяжелее, напряжение нарастало с каждой секундой, пока Ной не сжал руками металл двери.
Я видела, как его острые когти впиваются в металл, и внутри меня вспыхнуло дикое, первобытное влечение. Ной был таким сильным, таким неистовым, что я невольно восхищенно вздохнула. Все мои мысли свелись к одному: насколько же он силён. Вены на его руках вздулись, мышцы напряглись, и он с легкостью вскрывал массивную дверь, словно консервную банку. Моё сердце билось так сильно, что мне казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Его сила — настоящая, живая, невообразимая — заставляла меня смотреть на него с трепетом.