Стоп мысли! Я решила отвлечься от них, переведя взгляд в окно.
Там было, на что посмотреть. Вокруг царила тишина и покой — звёзды сияли спокойно, а туманность, мимо которой мы проходили, переливалась всеми оттенками голубого и фиолетового. Завороженная видом, я почувствовала, как волна успокоения накрывает меня. Мы справились. Всё хорошо.
И тут резкий звук предупреждений вырвал меня из состояния покоя. На экранах замигали красные надписи, и я с ужасом поняла, что обратный отсчёт до перезагрузки реактора станции обнуляется.
— Всё хорошо, Софи, ты только не волнуйся. Всё хорошо, — ворковал Ной, стараясь успокоить меня.
Раздался взрыв. Я видела, как станция превратилась в огненный цветок, вспыхнув ярким пламенем. Мы были слишком близко. Ударная волна накрыла нас, бросив вингджет в неизвестном направлении, вращая на все лады. Бортовой компьютер орал, все экраны мигали красным, показывая аварию.
И среди всего этого хаоса я слышала только одно: голос Ноя, полный спокойствия и уверенности.
— Всё хорошо, Софи, всё хорошо...
Глава 20: Холод, что поселился внутри
Наконец, вращение прекратилось. Теперь мы медленно плыли среди бесконечного тёмного и холодного космоса. Бортовой компьютер сыпал тревожными сообщениями, и я смотрела на них с нарастающей тревогой. Внутри меня поселился холод, словно космос был не только за бортом, но и во мне самой. Ной же сохранял удивительное спокойствие. Он деловито "разговаривал" с компьютером, но его лицо оставалось непроницаемым — я не могла прочитать по нему ничего, кроме того, что его всё ещё одолевала лихорадка гона. Однако, он справлялся с ней гораздо лучше, чем я со своим гриппом. Скорее всего, опасность и необходимость позаботиться о нашем выживании заставили его биологический императив отступить. Мне было страшно представить, каким будет отскок, когда всё более-менее устаканится.
Ной заметил мой внимательный взгляд, поднял голову и улыбнулся. Улыбка вышла немного кривоватой, словно его лицо одеревенело от напряжения и теперь едва помнило, как нужно улыбаться.
— Всё закончилось, Софи, — сказал он, пытаясь меня ободрить.
Я осторожно пошевелилась. Всё тело болело, и было непонятно от чего: от недавних кульбитов корабля или от пережитого на станции и моей болезни. Хотя, какая разница?
— Теперь мы полетим домой? — в моем голосе проскользнула надежда.
— Не сразу, — Ной снова смотрел на экраны. — Связь работает, я уже послал сигнал СОС по закрытым каналам. За нами скоро прилетят люди отца.
Я кивнула, расслабившись, а потом вдруг спохватилась:
— Ты им сказал, что у тебя гон? Не должно быть женщин...
Ной хотел подняться и приблизиться ко мне, но остановился. Он знал, что не стоит меня трогать. В прошлый раз это закончилось... странно. Я облизала внезапно пересохшие губы, вспоминая наш недавний поцелуй. Мой первый и единственный поцелуй. Ной проследил за моим языком, не отрывая взгляда, его пальцы сжали подлокотники кресла до треска.
— Их не будет, Софи. Кроме тебя, не будет ни одной другой женщины, я обещаю.
Внутри меня снова вспыхнуло пламя, разгоняя холод лихорадки. Зачем Ной говорит такие вещи? Или, возможно, моё затуманенное болезнью сознание слышит в его словах нечто другое. Наверное, так.
— Пойдём, Софи, в пассажирском отделении будет комфортнее. Там раскладываются кресла и найдутся пледы. Тебе же холодно?
— Да, — призналась я наконец. Теперь это можно было сказать. — Ты оставишь штурвал?
Ной усмехнулся:
— Штурвал? У тебя устаревшие знания о современных летательных аппаратах. Здесь нет штурвала. Всё, что я мог, я уже сделал. Теперь остаётся только ждать. Нам необязательно сидеть здесь. Можно перебраться в более комфортную обстановку.
Я пожала плечами. На техническую грамотность я не претендовала — целиком оставив её на Ноя. Моя работа была другой — чтобы Ной функционировал исправно. Пока я со своими обязанностями справлялась так себе.
— Хорошо, пойдём туда, — согласилась я.
Мысль о тёплом пледе показалась мне заманчивой, и я с радостью её приняла. Я не стала признаваться даже себе, что лучше пледа мне казался Ной — он был горячим, и согреть меня мог куда лучше.
— Сможешь сама отстегнуть ремни безопасности? Я бы тебе помог, но боюсь, что не сдержусь и снова начну приставать, — на его лице появилась легкая улыбка, и сейчас она не казалась неестественной или натянутой. Значит, все в порядке.
— Я не совсем беспомощная, Ной. Но спасибо за помощь, — ответила я, и впервые за долгое время порадовалась: кажется, мои мозги возвращаются на место.