Ной улыбнулся, но его улыбка была утомлённой, хотя в глазах мелькнуло что-то мягкое. Он потянулся к карману и вытащил оттуда знакомый пузырёк с таблетками и поставил его на стол рядом со мной.
— Я их прихватил. Всё в порядке, — сказал он, его голос был низким, сдержанным, но в нём чувствовалась та скрытая забота, которая не нуждалась в лишних словах.
Я посмотрела на него с благодарностью. Внутри меня снова раскрывался цветок восхищения: какой же у меня анж — он позаботился буквально обо всём.
— Спасибо. Ты меня спас.
— Я спасал себя, ведь без тебя не будет и меня, — отозвался Ной тепло, его взгляд на мгновение стал мягче, и я почувствовала, как от его слов что-то внутри меня потеплело, разгоняя холод и тревогу. Жаль, ненадолго.
Ной сидел рядом со мной, укрытой пледом с головы до ног, но холод, казалось, впитался в каждую клетку моего тела и не собирался отступать.
— Спи, Софи, — мягко сказал Ной. — Нам нужно дождаться помощи.
Я вздохнула, укрытая плотнее некуда. Согреться никак не получалось. Наверное, у меня была температура. Скорей бы пришла помощь.
— А как долго ждать?
Ной немного замешкался, словно прикидывал, как ответить.
— Около двух суток.
Я нахмурилась, ведь математика не сходилась.
— Почему так долго? Мы же добрались сюда за двенадцать часов, — тихо спросила я, пытаясь понять, что не так.
— Наш вингджет скоростной, он летит намного быстрее, чем обычные корабли. За нами отправили огромный корабль. Он обладает большой грузоподъемностью, но, к сожалению, медленный.
Я кивнула, принимая его объяснение. Всё стало понятнее, но усталость и болезнь брали своё. Мои глаза начали слипаться, тело было изнурено. Ной наблюдал за мной, с улыбкой, и поправил пледы, когда я уже не могла бороться со сном. Но, несмотря на все его старания и количество одеял, я так и не смогла согреться. Холод сковывал меня изнутри, и я знала - вытеснить его могло только живое тепло.
Глава 21: Пока я держу тебя, инстинктам придётся заткнуться
Я уснула ненадолго. По моему внутреннему хронометру прошло едва ли меньше часа, как я проснулась в гораздо худшем состоянии, чем до сна. Моя болезнь прогрессировала — я чувствовала себя отвратительно, а холод, пробирающий до костей, всё не уходил. Зуб на зуб не попадал, и я свернулась под пледами в самый компактный комочек, пытаясь хоть как-то согреться, но это мало помогало. Похоже, мне не повредит аспирин, но я не знала, есть ли он на вингджете. По правилам аптечка должна быть, но это элитный и скоростной борт, принадлежащий наследнику корпорации, да ещё анжу, так что возможны варианты.
Я высунулась из-под пледов, оглядывая пассажирский отсек. Ноя нигде не было видно — наверное, он ушёл в кабину пилота. Хотя он и говорил, что его работа там закончена, вряд ли можно оставить все приборы без присмотра. Главное, чтобы он действительно следил за показателями приборов, а не скрывал от меня очередную катастрофу, которая может прикончить нас в один миг, лишь бы я не волновалась из-за своей болезни.
Кстати, что у него с гоном? Глаза его по-прежнему были чёрными, поведение — другим, и реакции на мои слова тоже заметно изменились. Но из-за холодного тумана в моей голове я не могла нормально оценить его состояние. Значит, нужно как можно быстрее прийти в себя. Хотя бы на время, пока подействует аспирин. Пусть это будет короткий промежуток без ледяной лихорадки — мне хватит, чтобы понять, насколько всё плохо с Ноем.
Я решительно отбросила пледы в сторону и поднялась на ноги. Воздух в помещении был тёплым, но мне казалось, что я промёрзла до костей. Я затряслась вся, словно осенний лист на ветру. Сжав зубы (чтобы не стучали), я решительным шагом направилась в уборную, рассудив, что аптечку, скорее всего, нужно искать там.
Не успела я сделать и шага, как в дверях появился Ной. Его волосы были влажными, словно он сунул их под кран, а несколько верхних пуговиц рубашки оказались расстёгнутыми, открывая моему взору великолепное зрелище. Насколько бы меня ни знобило в лихорадке, вид Ноя всё равно меня впечатлил. Я не могла отвести взгляд от капельки воды, что стекала по его сильной шее, пробегала по острой ключице и исчезала где-то под рубашкой, облизывая выпуклые грудные мышцы.
Я хочу быть этой каплей! Хочу провести языком по тем же местам, где только что была она! Боже, как же я больна...
Ной заметил мой взгляд, и его глаза стали ещё темнее, хотя куда уж больше — в этой чернильной тьме давно не было ни единого луча света.
— Куда-то собралась? — спросил он, скрестив руки на груди. Рукава рубашки были закатаны до локтей, обнажая широкие запястья и сильные руки.