Только неимоверная дрожь удержала меня от того, чтобы зависнуть на этих руках ещё дольше.
— Похоже, мне стало хуже, — призналась я. — Никак не могу согреться. Решила поискать аспирин.
Ной кивнул, спокойно приняв мой ответ, отлепился от дверного косяка, который подпирал своим могучим плечом.
— Возвращайся назад. Я принесу, — пообещал он и скрылся в глубинах вингджета.
Я ещё некоторое время стояла на месте, ощущая запах свежести, который оставил после себя Ной. Это был запах озона, чистоты и чего-то необъяснимо притягательного. Мне хотелось двинуться за ним, следом за этим запахом, найти Ноя, прижаться к нему и, наконец, согреться. А может, не только согреться...
На этой мысли я оборвала свой внутренний диалог. Мой внутренний диалог болен, я больна, все мы больны и сходим с ума... Не хочу проверять, куда он заведёт нас обоих.
Когда вернулся Ной, я снова тряслась под пледами, пытаясь согреться. Не получалось. Он принёс с собой стакан воды и блистер с таблетками, и я с благодарностью приняла их из его рук. Но мои руки так сильно тряслись, что я боялась расплескать воду, а потом, когда попыталась сделать глоток, зубы громко стучали о край стакана. Ной смотрел на мои мучения, стиснув челюсти. Он был так напряжён, что казалось — дотронешься до него, и он зазвенит.
Когда я, наконец, проглотила таблетку и вернула стакан Ною, тот с такой силой поставил его на столик, что я поняла: он еле контролирует себя даже в самых мелочах.
— Поднимайся, Софи, — резко сказал Ной.
Я недоумённо заморгала, не понимая, что он имеет в виду.
— Я не могу больше смотреть, как ты мучаешься, — пояснил Ной. — Встань. Сядешь ко мне на колени.
Внутри меня всё взорвалось от желания — я мечтала об этом всем своим существом. Но разум никак не мог позволить себе такую роскошь отбросить сомнения.
— Ной, но у тебя... — начала я, боясь за последствия.
— Потерплю! — отрезал он голосом, не терпящим возражений. — Моей женщине холодно, и ей нужно моё тепло. Моим инстинктам придётся заткнуться.
По его тону я поняла, что он был на пределе. Похоже, ситуация ему окончательно надоела, и я его понимала.
— Хорошо, — пробормотала я, осознавая, что спорить бесполезно. Я слышала в его голосе те самые упрямые нотки, которые всегда говорили о том, что он уже принял решение и не собирается его менять. Ной не раз доказывал, что его упрямство способно одолеть даже инстинкты.
Я поднялась с кресла, освобождая ему место. Ной тут же скользнул в него и утянул меня на свои колени. Я оказалась прижата к его широкой, каменной груди, которая раздувалась при каждом вздохе, как кузнечные меха. От этого ощущения я чуть не застонала вслух, но вовремя закусила губу. Последнее, чего мне сейчас хотелось, — это ещё больше провоцировать Ноя звуками. Он и так был на грани.
Ной был тёплым. Нет, не тёплым — он был горячим, словно печь. Пышущий жаром, он был именно тем, чего мне так не хватало. Я знала, что у него тоже лихорадка, и, наверное, ему было жарко. Но его жар помогал мне. Ему было слишком жарко, а мне слишком холодно, но вместе мы уравновешивали друг друга. Эта мысль показалась мне значимой, но мой затуманенный болезнью разум не позволил мне развить её дальше.
— Ты такая... прохладная, — прошептал мне на ухо Ной, и по телу пробежали мурашки. Но это были совсем другие мурашки, не те, что от холода. — Мне было так жарко. А сейчас хорошо. Я словно шёл по пустыне, а потом оказался в прохладной тени, — продолжал он шептать, его горячее дыхание касалось моей шеи.
Я прекрасно понимала его, но испытывала всё с точностью до наоборот. Я шла среди бесконечных льдов, а теперь оказалась в тепле.
Моя дрожь постепенно утихла, я согрелась, и почувствовала, как напряжение спадает. Тело подсказало мне, что мы сидим не слишком удобно, и стоило бы устроиться на коленях Ноя с большим комфортом.
Я принялась ерзать, пытаясь устроиться поудобнее. Ной терпел, сжимал зубы и напрягался всем телом, но его руки, нежно обнимающие меня, оставались всё такими же мягкими. В штанах у него тоже было всё напряжено — я не раз и не два наталкивалась на внушительный бугор, от соприкосновения с которым Ной начинал тихо шипеть.
— Извини, сейчас, — уверяла его я, всё ещё не находя комфортного положения.
— Всё нормально, — отозвался Ной таким тоном, что сразу стало ясно: до нормы ему, как до луны пешком.
Наконец, я устроилась. Я села лицом к нему, оседлав его колени, и распласталась на его груди, уткнувшись носом в шею — именно туда, куда мечтала попасть, когда видела стекающую по его горлу каплю воды. Теперь наши тела были плотно прижаты друг к другу: моё тело дарило ему прохладу, а его грело меня наилучшим образом. Мы совпадали, словно две идеально подходящие детали пазла.