Я сполоснула лицо, выпила одну из своих таблеток, прописанных врачом, и вышла из уборной. Конечно, хотелось другого — запереться тут и не выходить до прилёта помощи. Но, боюсь, Ной такое не оценит. Надо попытаться сохранить хоть немного разума в этой ситуации, даже если это трудно.
Я остановилась в проходе в пассажирский отсек, глядя на Ноя. С моего места обзор был не самый лучший, но я увидела, как он сидит в кресле, окружённый разбросанными пледами, и странно дёргается. Подобная картина меня испугала — вдруг у Ноя начались судороги или что-то подобное? Я поспешила подойти ближе, и тут же открылась совсем другая картина.
Ной сидел с расстёгнутыми штанами и ласкал себя. Заметив меня, он не остановился, не смутился, а наоборот — на его лице появилась радость и облегчение.
— Софи... — простонал он, и я отчётливо поняла: это точно не судороги, а очередной виток нашего с ним сумасшествия.
Что в таких случаях говорят, я не знала. И вообще, надо ли что-то говорить? Я почувствовала, как краска бросилась мне в лицо, когда я поняла, чем занят Ной. По-хорошему, надо было отвести взгляд, а ещё лучше скрыться опять в уборной, сославшись на то, что что-то в ней забыла. Ещё следовало бы сказать: «Извини» или нечто вроде «Я приду позже». Наверное, это был бы хороший, достойный выход из ситуации, а не тот, который выбрала я: стояла истуканом и просто пялилась.
О, это было впечатляющее зрелище! Я была уверена, что если бы закрыла глаза, то оказалось бы, что вид Ноя с приспущенными штанами отпечатался на внутренней стороне век. Я и раньше видела его обнажённым — после трансформаций он оказывался голым, ведь одежда на нём рвалась. Но никогда раньше он не демонстрировал при мне свою боевую готовность. Так уж заведено — мои феромоны успокаивают, и его член они влияют тоже. Сегодня всё пошло не так. Его плоть, восставшая и огромная, гордо возвышалась, словно демонстрируя себя.
Я не особо разбиралась в мужских половых органах, ни в человеческих, ни в анжийских. Видела их лишь на картинках зачастую учебников, иногда в сети — когда попадались, и не могла сказать, насколько размеры Ноя были велики. Но сейчас они казались мне впечатляющими. Кулак обвил его достоинство, и всё равно не смог уместить его полностью. Я видела, как он продолжал двигаться, слышала странные звуки, похожие на нечто среднее между шлепками и хлюпаньем. Этот звук казался мне невероятно пошлым и... влажным. Да, похоже, я намокла ещё сильнее.
Ной внимательно следил за моей реакцией, и когда понял, что я не собираюсь убегать с криками ужаса, откинулся на спинку кресла и шире расставил ноги.
— Тебе нравится то, что ты видишь, Софи? — промурлыкал он, и от его соблазнительного голоса меня пробила дрожь, не имеющая ничего общего с лихорадкой. — Это всё для тебя. Всё может быть твоим, если захочешь.
Его голос обволакивал меня, ласкал всё моё тело, завораживал, и я поняла, что снова выпадаю из реальности. Мой взгляд прикипел к его телу — расстёгнутой рубашке, из-под которой видны развитые грудные мышцы и чётко прорисованные кубики пресса. Сейчас напряжённые, как и плоть в кулаке. Рука его двигалась медленно, словно давая рассмотреть всё в деталях. Он расставил в стороны сильные бёдра, всё ещё обтянутые дорогими брюками. Я видела, насколько они напряжены по натяжению ткани.
Ной напоминал хищника, готовящегося к прыжку. Или, наоборот, он бесстыдно демонстрировал себя, зная, что великолепен, и наслаждался осознанием того, что я не могу отвести от него глаз.
Я шумно сглотнула, внезапно осознав, что жизнь меня к такому не готовила. Ещё недавно я решила — буду решать проблемы по мере их поступления, и вот одна передо мной: красивая, обольстительная проблема, воплощающая в себе все мои самые тёмные фантазии. И я понятия не имела, как её решать.
Ной не помогал. Он, наоборот, провоцировал — одним небрежным движением откинул полы рубашки в стороны, полностью обнажая рельефную грудь, выставляя на обозрение свои тёмные соски. Их вид показался мне почему-то особенно неприличным, хотя моему взору были открыты гораздо более серьёзные вещи. Ной заметил мою реакцию, провёл руками по ним, подразнил. Я услышала, как с его губ сорвался тихий, полный удовольствия стон, словно один мой взгляд приумножал его наслаждение на порядок.
— Что ты делаешь? — казалось, глупее вопроса было придумать сложно. Я бы ещё поинтересовалась, какая погода за бортом — больше бы пользы получила!