— Язык у тебя без костей! — в отчаянии воскликнула я.
Ной рассмеялся, низким грудным смехом.
— И это тоже. Ты знаешь, что мой язык может вытворить с тобой? Сколько удовольствия я могу доставить тебе... там, внизу. Ты ведь там сейчас такая мокрая, я чувствую. Я чувствую запах твоего желания... Ты очень хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе...
Я пыталась не слушать его, отстранённо воспринимать происходящее, но при подобных обстоятельствах это было невозможно. Я поняла, что проигрываю битву. Я не выстою, если не заставлю его кончить немедленно.
Я перешла в наступление. Чуть замедлилась, а затем обвела большим пальцем головку его члена. Давай, Ной, потеряйся в ощущениях и заткнись. Ради всего святого, заткнись! Он среагировал, как надо — его глаза удивлённо расширились, не ожидая от меня такой атаки, а потом он протяжно застонал. Но мне этого было мало. Как он был безжалостен ко мне, я решила быть безжалостной к нему, поэтому в добавок я ущипнула его за сосок. Не сильно, но чувствительно. Ноя буквально подкинуло от ощущений, он вскрикнул, а я быстро и настойчиво застрочила рукой.
Ной начал издавать неистовые стоны. Его член в моей руке окаменел ещё сильнее, потом странно запульсировал. Я оказалась не готова к фонтану, который вырвался из него, и захлопала глазами, увидев этот фейерверк. Капли окропили его грудь, тяжело вздымающуюся и ещё вздрагивающую от отголосков оргазма, что пробегались по его телу как искры. Наконец, Ной обмяк. Напряжение покинуло его в один миг, и теперь он лежал расслабленный в кресле, тяжело дыша.
Он представлял собой прекрасное зрелище: в распахнутой рубашке, блестящий от пота, с каплями семени. Лучше не смотреть, — подумала я, ведь моё желание никуда не делось. Я перевела взгляд на его руки. На них не было и намёка на когти.
Наверное, это было хорошо.
Или нет?
Я не успела подумать эту мысль как следует. Ной обратил внимание на направление моего взгляда, поднял руки, рассматривая их со всех сторон на предмет когтей, и не найдя ничего похожего на них, сыто ухмыльнулся и посмотрел на меня так, что у меня бы подогнулись колени, если бы я не сидела. Его взгляд будто говорил: Теперь ты от меня никуда не денешься, а в моей голове билась другая мысль: Попала!
Я попыталась сбежать в уборную, вроде как за влажным полотенцем, чтобы привести в порядок Ноя, а на самом деле, чтобы получить передышку и попробовать справиться с собственным телом. Кто бы меня отпустил! Ной перехватил меня как только я встала, перехватил и потащил к себе на колени.
— Тише, не дергайся. Я ничего тебе не сделаю, — ласково проворковал он таким тоном, каким успокаивают нервничающих животных и сумасшедших.
Оказавшись у него на коленях, я поняла, что та третья нотка его запаха, которую я не могла различить, теперь стала главенствующей в его аромате, оттеснив на задний план его обычный запах озона и мускуса. И это был запах секса.
— У меня нет когтей, Софи, — сообщил он, — это значит, что я могу прикасаться к тебе. Позволишь?
Я покачала головой и снова попыталась встать. Ной меня не отпустил. Обычно он всегда был чуток к моим желаниям и выполнял их при первом намеке, но сейчас он проявил несвойственную ему настойчивость. Впрочем, если дам понять ему словами, он меня выпустит, но я молчала. Я хотела быть у него на коленях, вот в чем дело, поэтому не шла до конца.
— Риск все еще велик, — возразила ему.
Ной кивнул, посмотрев мне в лицо, он заботливо убрал одну из прядей за ухо, что упала мне на глаза и мешала нормальному обзору. А я ведь даже не замечала.
— Я понимаю твои сомнения и могу предложить тебе следующее. Ты сядешь на меня сверху, я буду ласкать тебя ртом, но не прикасаться руками. Они будут у тебя на виду, ты сможешь контролировать...
— Нет! — это было слишком. Да, я хотела подобного, но не была морально готова. У меня-то и первый поцелуй случился недавно, а теперь вот так взять и принять столь откровенные ласки... это было... стыдно? Смущаще? Неприятно? Мне не было некомфортно ласкать рукой член Ноя, там я убедила себя, что делаю свою работу. А она заключалась в том, чтобы Ной был в кондиции, а не в виде боевой машины, которая рвет всех подряд на части или совокупляется со всем, что движется, и если для этого мне надо поработать рукой — ладно. Это была моя работа, так меня воспитывали в Питомнике. Но жизнь меня не готовила к тому, что мой анж будет удовлетворять меня языком.
Ной всмотрелся в мое лицо и кивнул.
— Я понимаю, но так же я понимаю, что твое состояние нельзя так оставлять. Оно... вредно для здоровья. Кажется, мы в тупике, да, моя милая?