Ной сразу же отстранился от меня и, не теряя времени, начал задирать свитер. Я не поняла, что происходит.
— Софи, мы поспорили с тобой на то, что твои соски напряжены и умоляют о прикосновениях. Как по-твоему я должен проверить, кто выиграл? Через одежду не видно! — пояснил он, избавляя меня от этой детали одежды.
Когда он окончательно ее снял, то небрежно отбросил от себя, чтобы я даже если захотела, ее бы не достала. Я же вдруг осознала, что попала в расставленную ловушку, но из-за тела, которое сходило с ума от ласк Ноя, я плохо понимала, как все произошло.
Ной не дал мне вернуть разум — теперь его руки заскользили по голой коже моего живота. А мой лифчик сам сполз наверх, по волшебству, не иначе. Прохладный воздух коснулся моих чувствительных сосков, заставляя их затвердеть и превратиться в горошины. Тогда Ной накрыл мои груди своими руками, заменяя ими лифчик, и стало тепло. А еще правильно.
Я прогнулась в пояснице, подаваясь вперед, мне очень не хватало контакта кожи к коже. Ной понял меня мгновенно: он наклонился вперед, соединяя наши тела, прижимая меня к себе и укладывая на себя. Боже, как было замечательно и правильно, я словно была создана, чтобы оказаться вот так прижатой кожа к коже, так тесно, что между нами не было и миллиметра свободного пространства.
Руки Ноя снова были на моей заднице, они неистово ее мяли, и я поняла, что больше не могу.
— Пожалуйста... — я не знаю, о чем я просила Ноя. Наверное, чтобы пожар в моем теле потух. Или чтобы Ной уже коснулся меня там, где мне нужно было больше всего.
— Конечно, Софи, все для тебя... — услышала я ласковый голос.
Он провел рукой по внутренней стороне бедра, а затем погладил между ног. Он сделал это еще и еще, а я замерла, а потом я едва не расплакалась от отчаяния — таких прикосновений мне было недостаточно.
Ной понял, что со мной что-то не так. Он приблизил свое лицо к моему, и теперь я видела каждую его ресничку, обрамляющую его наполненные чернотой гона глаза.
— Что случилось, Софи? Скажи мне. Я делаю тебе больно? — поинтересовался он мягко.
Я покачала головой.
— Мне недостаточно таких прикосновений, — призналась я, на что Ной только тепло усмехнулся и поцеловал меня в уголок губ.
— Ткань джинс плотная, она скрадывает ощущения. Если их снимем, всё будет хорошо, — пообещал он.
Я почувствовала, как его руки переместились на пояс моих джинс. Если я дам согласие, то буду немедленно избавлена от них. На миг я задумалась, стоит ли продолжать, но сомнения были слабыми, а телесный голод грыз изнутри. Мы зашли слишком далеко, чтобы сейчас останавливаться. К тому же практика показала, что когти Ноя не спешат появляться, чтобы проткнуть все и всех на своем пути. Я понятия не имела, в чём причина, и мне совсем было не до выяснения правды. Я измучилась. Пожар в моей крови стал ещё сильнее. Возможно, если бы мы не начинали, я бы смогла перетерпеть, но теперь, распалённая его ласками и прикосновениями, остановиться для меня было смерти подобно. Я сдалась. Несмело кивнула, едва заметно, но Ной различил мой ответ. Его ловкие пальцы тут же справились с пуговицей, молния взвизгнула, и я почувствовала плавный рывок. Затем прохладный воздух коснулся моей оголённой пятой точки.
От трусиков Ной тоже избавился. Я могла бы возразить, но какой уже смысл в тонкой и кружевной преграде, к тому же насквозь промокшей от моей смазки? Ной уложил меня поудобнее на себя и заставил развести колени. Теперь была моя очередь. Я бы рассмеялась над иронией ситуации, если бы не испытывала смущение и нетерпение одновременно. Эти чувства забирали всё внимание на себя, не оставляя места для сомнений или переживаний.
Ной вначале провёл кончиком большого пальца по внутренней стороне бедра, и я не сдержала стон — через одежду и вот так оказалось две большие разницы. Всё было настолько остро, что я не могла принять ласку Ноя беззвучно. Мой стон стал громче и протяжнее, вырвался с губ помимо моей воли, словно Ной нажимал на неведомые кнопки моего тела, заставляя меня издавать столь пошлые звуки. А потом его палец коснулся моей плоти, и я вскрикнула.
— Силы Небесные! — выдохнул Ной. — Да тут целый потоп!
Его голос был полон восхищения, но я всё равно напряглась. Не положено приличной компаньонке… Додумать мне не дали: Ной своими словами разогнал все мрачные мысли:
— Не смей зажиматься, Софи. Это прекрасно. Я невероятно горд, что ты такая мокрая для меня. Только для меня. И ни для кого другого. Такое ведь с тобой впервые? — в последней фразе проскользнули нотки ревности, но это был скорее намёк, чем полноценное чувство. Ной знал, что я была идеальной компаньонкой.